Ученик чародея
Шрифт:
— Вырезал шест, чтобы добраться на тот берег? — с интересом спросил Грачик.
— А наферно што на тот перег. Весло-то я томой уносил. Фот и вся штука. — С этими словами старик подбросил в руке нож. Грачик взял его: короткое широкое лезвие было вделано в толстую рукоятку.
— Когда вы нашли этот нож? — спросил Грачик.
Старик подумал и назвал дату.
— Вы уверены? — спросил Грачик, с волнением ожидая ответа: дата совпала с днём смерти Круминьша.
— А уж я-то снаю!
— Хороший нож, — неопределённо проговорил Грачик, не в силах отвести глаз от хорошо заметных штрихов чернильного карандаша на лезвии ножа.
— Острая ношик! — согласился старик. —
Процессуальный порядок требовал, чтобы в случае предположения, будто этот нож имеет отношение к расследуемому преступлению, он был со всеми формальностями приобщён к делу. Но внутреннее чутьё мешало Грачику составить протокол и открыть рыбаку, что его нож представляет интерес для следствия. Житель этих мест, рыбак, без сомнения, знает о смерти Круминьша, он может что-нибудь сболтнуть. Именно этого Грачик и боялся. Он решил пойти на нарушение правил, зная, что придётся дать в этом ответ. Вынул из кармана и подбросил на ладони свой походный нож с несколькими лезвиями и разными приспособлениями.
— Не хотите ли поменяться!.. Я вам этот, а вы мне тот.
Старик взял нож Грачика и осмотрел с выражением нескрываемого недоверия к серьёзности предложения.
— Хорошая нож, совсем отличная нож, — проговорил он. — Зашем вам её менять?
— А мне нравится ваш.
— Мошно сменять, — усмехнулся старик, — а только фы долшен тогда пару кило угрей от меня сабрать в притачу.
— Угри мне не нужны, хватит этого, — и, боясь, что старик передумает, Грачик поспешно сунул его нож в карман.
Дальнейшими расспросами Грачик мало чего добился. Старик подозревал одного человека, но не мог его назвать, так как видел только один раз и то мельком в лесу накануне угона чёлна.
— Сторовый такой в хорошая пальто.
— А в каком пальто?
— Хороша пальто!
— А точнее не помните?
— Как не помню, я все помню.
— Так скажите.
— Я не портной, я не могу скасать. — Но подумав прибавил: — Очень ряпый пальто.
Грачик решил не настаивать, чтобы не дать рыбаку пищи для раздумья и разговоров о слишком любопытном пришельце. Чёлн рыбака скрылся за камышами, и тогда Грачик ещё раз осмотрел доставшийся ему нож. Фабричное клеймо с самого начала привлекло внимание Грачика: взявшиеся за руки пляшущие человечки не нуждались в том, чтобы их ему представляли. Их родиной был Золинген.
То, что Грачик услышал от рыбака о «человеке в рябом пальто», заставило его снова проделать весь путь от берега к месту происшествия, пристально вглядываясь в почву под ногами. Ведь если неизвестный пришёл к лодке от места происшествия, то где-нибудь могли сохраниться его следы. Но чем дальше шёл берегом Грачик, тем меньше оставалось у него надежды на их обнаружение. Земля в лесу была покрыта толстым слоем сосновых и еловых игл. Подошва в них вовсе не отпечатывалась. Грачик даже попробовал раз-другой выдавить след собственной ноги. Ковёр из игл был упруг, поверхность его тотчас выправлялась в прежнее состояние, едва Грачик поднимал ногу. Тем не менее надежда найти хоть что-нибудь снова погнала Грачика к воде. Но напрасно он до рези в глазах смотрел на песок, — на обрыве он был так сыпуч, что малейшее прикосновение ноги заставляло берег оседать целыми тоннами.
Грачик готов был уже отказаться от поисков, когда на узкой полосе песка, сохранявшего некоторую влажность благодаря близости к воде и потому более устойчивого, наконец, заметил довольно ясный след ноги. С осторожностью обходя этот след, чтобы не засыпать его, Грачик двинулся дальше по берегу и скоро увидел ещё несколько таких же отпечатков, оставленных длинной мужской подошвой. Рисунок следов сохранился
Все следы глядели в сторону дерева с цепью. За деревом их больше не было: человек, оставивший их на берегу, пришёл не от места повешения Круминьша, а совсем с другого направления. Было ли это осторожностью убийцы или он просто шёл вдоль берега, отыскивая лодку для переправы через реку, решить сейчас было невозможно. У Грачика не было с собой принадлежностей, необходимых для снятия слепка со следа. Поэтому он тщательно срисовал его и измерил.
Когда он стал измерять расстояние между соседними следами, чтобы установить длину шага, то заметил характерную деталь: след левой стопы не составлял к оси движения того же угла, что след правой. Измерив угол той и другой, Грачик убедился: ось левой стопы составляла угол в 31 градус с осью движения, а ось правой стопы всего 28 градусов. Так как принято считать, что 30–32 градуса — нормальный угол для мужчины, то можно было сказать, что правая стопа имела неправильное положение. Шедший тут мужчина косолап на одну ногу! Это была важная примета.
Сопоставив длину шага, размер обуви и другие данные, Грачик пришёл к выводу, что след должен принадлежать именно такому человеку, какого описал рыбак: большой рост, большой вес, средний возраст.
Если бы человек был молод, характер следов был бы иным. Поперечное расстояние между следами у молодёжи бывает больше.
Если бы человек был стар, шаг его не был бы так велик в длину и следы были бы смазаны. Старики редко поднимают ноги с такой чёткостью, как этот. Как правило, они, сами того не замечая, приволакивают ноги. Чем больше возраст, тем яснее эта деталь сказывается в ходьбе.
Одним словом, именно такие следы отлично пристраивались к сведениям, полученным от рыбака. Грачик был доволен открытием. Теперь можно было отправиться в экскурсию по острову для его осмотра.
Но, сделав было несколько шагов, он остановился. Поспешно достал добытый у рыбака нож и принялся его снова, более внимательно, разглядывать. Не похож ли этот нож на тот, которым Залинь пытался ударить Круминьша во время ссоры на берегу? Нужно поскорее предъявить его для опознания Луизе и Силсу!.. Вот будет номер, если…
Грачик побоялся довести эту мысль до конца: разве по описанию рыбака приметы широкоплечего, сильного человека не подходят к здоровому Залиню?.. Фу, какая чертовщина!.. Настоящий скандал, если рижские товарищи посмеются над московским простофилей, ломавшим копья за освобождение Залиня из-под стражи!
Но нет, нет! Этого не должно быть!
Солнце уже заканчивало своё ленивое путешествие по небу, когда Грачик почувствовал, что нуждается в отдыхе. Он с удовольствием устроил привал посреди двора большой заброшенной мызы. Она имела такой вид, будто хозяева, покидая её, не оставили надежды сюда вернуться. Ставни на окнах были тщательно закрыты, поперёк ворот амбара — набита доска. Все имело необитаемый, но вместе с тем не безнадёжно запущенный вид. Двор не был захламлён, кусты живой изгороди, окружавшей усадьбу, носили следы не столь уж давнего прикосновения ножниц. Камышовая крыша, первое, что выдаёт своими прорехами осиротелость жилья, была в порядке.