Ученик чародея
Шрифт:
Кручинин забыл о Вышгороде и поспешно вернулся в гостиницу. Грачик был уже там. Кручинин показал ему газету:
— Боюсь, что сообщение пришло слишком поздно, — с разочарованием проговорил Грачик.
Оказалось, что данные Грачика о Силсе не были для пограничников новостью: Силс был у них на примете. Они знали о его приготовлениях и следили за каждым его шагом. Тайник с припасами был давно открыт, байдарка осмотрена. Но Силса не трогают, предпочитая застать на месте преступления, потому что он может оказаться не один.
— Полагают, что не дальше как сегодня ночью он должен отплыть, — уныло
— Жаль, что человек, добровольно к нам пришедший, нами принятый и прощённый, уходит. — Кручинин покачал головой. — Вот что достойно сожаления. А лирика… — Он пренебрежительно пожал плечами.
— Человек же он! — воскликнул Грачик. — Тот самый человек, о котором вы только что сказали столько хороших слов.
— Ты неисправим, Сурен!
— Да, да, я неисправимо верю в людей, — повышая голос, ответил Грачик, — и верю в Силса.
— Все ещё? — рассмеялся Кручинин. — Ну и верь на здоровье.
— Разве она незаконна, эта вера? — воскликнул Грачик. — Что же мне теперь с нею делать?
— Так и найди ей достойное применение… — Кручинин похлопал по плечу понурившегося Грачика и взглянул на часы: — Не прозевай время свидания с пограничниками на берегу.
— Они пригласили и вас! — без особого радушия заметил Грачик.
— Предоставляю тебе любоваться пойманным Силсом и сценой его раскаяния. А пограничники — люди реальности: на них лирика не подействует.
— Не узнаю вас, Нил Платонович… — огорчённо прошептал Грачик.
Хотя Кручинин и делал вид, будто его все это мало занимает, он исподтишка с беспокойством поглядывал на Грачика. Эпизод с Силсом, играющий теперь в деле Круминьша второстепенную роль и даже выпавший за рамки этого дела, приобрёл для молодого человека важное значение. Решалась судьба человека, прошедшего короткую, но сложную и трудную жизнь. Грачик всей душой сочувствовал горю, какое ждёт Силса и Ингу.
Наконец, раздался телефонный звонок. Через минуту Грачик был в пальто и шляпе. К удивлению Грачика, Кручинин тоже оделся и сел в машину, — всё в полном молчании.
Засада на берегу была организована так, что ни Силс, ни тот, кто пришёл бы с ним, не мог ничего заметить. Сторожевой катер, назначенный в эту операцию, вышел в море загодя и тоже не мог привлечь внимания беглецов.
Время шло, миновала полночь, настала ранняя летняя заря, а ни Силса, ни его предполагаемого спутника не было ни на берегу, ни в море. Очевидно, Силс отложил побег или ушёл другим путём. Грачик взял у пограничников домашний адрес Силса и отправился по нему вместе с Кручининым. Найти его оказалось нетрудно. Привратник сказал, что Силс со вчерашнего утра не был дома. Кручинин, тихонько насвистывая, вернулся к машине. Грачик в раздумье постоял у ворот и нехотя занял своё место в машине. Опять они ехали
— Разрешишь позвонить? Все размышляешь: что делать с верой в человека.
Грачик сердито отвернулся и переступил порог.
— Тут вас ожидают, — пробормотал портье, прикрывая рукою зевок.
Грачик и на него посмотрел таким же отсутствующим взглядом, каким только что глядел на Кручинина. Потом перевёл взгляд на темневшую в углу вестибюля фигуру, погруженную в глубокое кресло. Голова человека лежала на вытянутых на подлокотниках руках. Ровное дыхание говорило, что он безмятежно спит. Грачик приподнял его голову — с кресла испуганно вскочил Силс.
Грачик обернулся к Кручинину. Тот медленно поднимался по лестнице, делая вид, будто ничего не заметил. До слуха Грачика донеслось напеваемое под сурдинку:
Душа убийц черна, как сажа, Коротким был их приговор: И с тридцать пятого этажа Её бросают под мотор. А поутру она вновь улыбалась Перед окошком своим, как всегда, Её рука над цветком изгибалась, И струилась из лейки вода… Блим-блом…68. Неудачи в Цесисе
Прокурор Республики Ян Валдемарович Крауш был сильно не в духе. Его теория о том, будто для облегчения кашля необходимо курить, была разгромлена не только врачами, но и его собственным печальным опытом. Врачей поддержала прокурорша, дама строгая и решительная. Параграф семейной сметы, предусматривающий покупку папирос, был закрыт. Ян Валдемарович мучился. Ему казалось, что в горле першит и тогда, когда нет кашля, и что кашель стал чаще и приступы его продолжительней. Крауш в третий раз начинал чтение лежавшей перед ним бумаги и не мог вникнуть в её смысл. Когда, наконец, ему стало ясно, чего от него хотят, он раздражённо приказал вызвать Грачьяна. Ворчливо и с подковыркой, как говаривал, когда сердился, он «позволил себе осведомиться» о мотивах, заставивших Грачика снова выступить с ходатайством об освобождении из-под стражи вторично арестованного Мартына Залиня.
— Субъект, который однажды скрылся без реальной угрозы ареста, — хрипло говорил Ян Валдемарович, — теперь, когда стала ясна его подсудность, скроется наверняка. — Тут рука прокурора по привычке пошарила по столу в поисках папирос. Не найдя их, он растерянно оглядел стол и ухватил карандаш, которым и принялся отстукивать на стекле точки и запятые своей речи. Грачик попробовал доказать, что у Залиня, добровольно явившегося властям, нет оснований бежать. Больше того: Залинь хочет отсидеться в предварительном заключении, страшась столкновения с Винде. Залинь его боится. Далее, Грачику кажется, что важная улика — узел палача на верёвке, принесённой Залинем, даёт в руки следствия след одного из главных виновников убийства Круминьша. Дело Залиня — Винда — это часть дела Круминьша.