Ученик колдуньи

Колдарева Анастасия Александровна

В отчаянии Гвендолин навестила кухню с кабинетом и толкнулась в дверцу черного хода — все кругом было заперто и зарешечено. Тетка замуровала ее с кузеном и испарилась!

— Нечестно! — воскликнула Гвендолин, в последний раз бессильно стукнув кулаком по двери запасного выхода.

— Ну, в моем распоряжении компьютер с приставкой, телевизор и сто двадцать кабельных каналов, — Дэнни пожал плечами и отправился в кухню.

Он надеялся, она станет клянчить что-нибудь из этого списка? Наивный. Впрочем, подкрепиться не мешало.

В холодильнике

обнаружился вчерашний сырный салат. К салату кузен не притронулся, он достал из навесного шкафчика пакет чипсов и пачку сока. Радостно возвестил: «Тебе не осталось!» — и был таков. Когда его шаги стихли на лестнице, Гвендолин опустилась на стул, уперлась локтями в колени и спрятала лицо в ладонях. На плечи навалилось тяжелое, дурное оцепенение, какое случается при крайней растерянности. Не хотелось ни шевелиться, ни плакать — только надуться на весь белый свет и отомстить смертельной обидой всем и каждому, начиная с тетки и заканчивая мамой. Сидеть тут до вечера, умирая с голоду и подпитывая раздражение мыслями о том, что все бросили, никто не любит и вообще — теперь ей прямая дорога на помойку есть червяков.

Но тетку детской обидой не проймешь, а мама слишком далеко. И какой толк показывать оскорбленное самолюбие стенам? Можно ведь направить усилия в более плодотворное русло.

Борясь с досадой, Гвендолин дотянулась до навесного шкафчика. Здесь обнаружилось множество цветных имбирных пряников, целая куча пакетиков с сухой глазурью и семнадцать килограммов ржаной муки.

— Ого. Похоже, я в пряничном домике, — она нащупала выпечку посвежее. — Что ж, старушка-ведьма вернется не скоро. Пойдем-ка, Гензель, пороемся в колдовском арсенале.

Надкусив угощение, Гвендолин первым делом позвонила Кирстен и нажаловалась ей на свою горькую долю.

— Я собираюсь выбраться отсюда, как только тетка вернется, — сообщила она, жуя пряник. — Узнай, во сколько отправляется последний автобус, ладно?

— Восьмерка?

— Да.

— А если не отпустят? Вдруг она снова вцепится тебе в волосы или… наведет порчу?

— Не говори глупостей, никакая она не ведьма! Просто прикидывается, — Гвендолин с трудом проглотила жестковатый комок печеного теста. Водички бы или чаю, а то сухо и горло дерет. — Ты же не веришь во всю эту чепуху?

— Не знаю. У меня гороскопы часто сбываются…

— Насколько часто?

— Ну…

— Один из пяти? Кирст, астрология, волшебство — это сказки! Вырасти уже в конце концов! Ну какое дело звездам, бороздящим космос в миллиардах световых лет отсюда, до каждого из нас?

— А как ты объяснишь черты мои характера? Вот я Овен, и я упрямая…

— Как баран, да, — засмеялась Гвендолин. — А я Рыбы, но своим упрямством заткну за пояс любого Овна.

— Верно, — усмехнулась Кирстен. — Хорошо, расписание я тебе продиктую — сбегаю на остановку, чтобы уж наверняка.

— У меня заряд на телефоне заканчивается.

— Держись там, не унывай. И не трогай колдовские порошки.

— Скоро увидимся!

После

разговора с подругой Гвендолин воспрянула духом. Хоть кто-то о ней помнит и волнуется!

В гостиной было мрачно даже с открытыми портьерами. Гвендолин вытащила из рюкзака зарядное устройство и положила телефон на полку фальшивого камина, аккурат рядом с битым молью чучелом нетопыря. Чучело притулилось на деревянной дощечке, вздернув скрюченные перепончатые крылья, и страдальчески выпучило стеклянные глазки.

— Несчастное создание, — Гвендолин сковырнула с него ногтем личинку моли. — Ну давай, рассказывай, какие скелеты хранит твоя хозяйка в своих закромах.

Вопреки ожиданиям, поглядеть здесь было особо не на что. Может, у тетушки Тэххи имелся специальный тайник где-нибудь в погребе? Или сундук под кроватью, битком набитый ингредиентами для волшебных снадобий: жабьими глазами, змеиной кожей, пробирками с кровью и обрезками чужих ногтей? С трудом верилось, будто за столько лет увлечения мистикой она не шагнула в своих изысканиях дальше гадания на картах и забав с хрустальным шаром.

Старомодный сервант справа от камина был тесно заставлен современными книгами по эзотерике — подобной литературы пруд пруди в любом магазине. Шамбала, пришельцы, рунная магия, привороты и отвороты, амулеты, нейролингвистическое программирование… Ух!

На черном комоде красовался хрустальный шар, в ящиках лежали пучки свечей, какие-то пыльные тряпки и пакеты с чаями и травами для заваривания. На стенах связками висели побрякушки из индийских, японских и китайских лавок, а ещё зачем-то четки. И кругом из фарфоровых подставок торчали огарки ароматических палочек в кучках пепла.

— Так и знала, — разочарованно протянула Гвендолин. — Мишура. Тетка попросту скупила весь ассортимент в восточных магазинах.

Включив свет, она скинула с дивана десяток цветных подушек, украшенных мистическими символами и странными божествами с хоботом вместо носа. Вынула из рюкзака книжку о вампирах и надолго погрузилась в чтение.

Время пролетело незаметно.

На каминной полке громко тикали старинные часы. Пока воображение было занято любовными переживаниями главной героини, их получалось игнорировать. Вскоре последняя страница оказалась перевернута, в мыслях воцарилось сумбурное послевкусие, и Гвендолин ощутила, как сильно затекли поджатые ноги.

— Нет, я бы все-таки предпочла живого человека, — пробормотала она, чтобы нарушить докучливое монотонное тиканье. — Не знаю какого. Пусть бы у него были обычные светлые волосы, а никакие не «пряди цвета золотистого льна». И заурядные серые глаза взамен «сверкающих голубых алмазов» — так оно как-то привычнее. Человечнее. И наряд бы он имел самый простецкий: джинсы там, рубашку… Черные фраки с бабочками мало кому идут. А просто бродить с ним по улицам уж наверное оказалось бы куда увлекательнее, чем топтаться посреди бального зала в старомодных кружевах и корсете. А если ещё и под дождем…