Ученик мага

Костин Михаил

— Ладно-ладно, — заторопился он. — Поехали. Расскажу по дороге.

Пантор прибавил газу. Вокруг снова замелькали утопающие в зелени садов особняки. Потом пронеслась последняя кованая ограда и пошли похожие друг на друга, как доски в заборе, доходные дома. Винсент сидел и сопел, собираясь с мыслями. Он был похож сейчас на ребенка, который готовился признаться в том, что мамина любимая ваза упала не сама по себе, а с помощью его мячика.

— Веролла заканчивается, — поторопил Пантор.

— Он

на меня донос написал, — выпалил Винсент.

— Какой донос? — опешил Пантор.

— Обычный, что я магией занимаюсь с мертвыми, — затараторил на одном дыхании Винс. — А я ведь ни разу никакой некромантии… А он говорит, раз кладбище, значит, некромантия. И уж ему-то поверят. А мне нет. Потому что я никто, а он начальник. А все из-за нее…

Дыхание кончилось. Винсент захлебнулся и примолк. Пантор в великом изумлении смотрел на рыжего приятеля.

— Чего?

— На дорогу смотри, — озлился не то на непонятливость товарища, не то еще на что Винсент.

Ученик мага спохватился и резко повернул голову. Дальше ехал, уделяя дороге больше внимания, хотя и продолжал коситься на рыжего время от времени.

— Он директор кладбища, понимаешь? — начал Винсент снова, стараясь быть спокойным.

— А она?

— А она — его жена.

— А ты причем?

Винсент посмотрел на приятеля, как на умалишенного.

— Старик, что значит — «я причем»? Ты ее видел? Ему пятьдесят. Ей двадцать пять. Он всю жизнь на кладбище, у него у самого уже все как у покойника. А она чахнет во цвете лет. И такая красавица. Неужели я смогу позволить погибнуть красоте?

— И ты красиво наставил изящные ветвистые рога ее мужу, — усмехнулся Пантор.

— Ну, можно и так сказать, хотя это грубо и мне не нравится. Я бы выразился изящнее.

— Не надо, — отмахнулся Пантор. — Главное, суть передана верно.

— Суть, — передразнил рыжий. — Какая суть! У нас была любовь.

Пантор снова фыркнул. Сколько помнил нескладного приятеля, любовь у того была всегда. И каждый раз вечная и светлая, даже если длилась она одну ночь, и с утра Винс не мог вспомнить ее имя.

— Не смешно, — мгновенно вскинулся рыжий. — Мы с ней были созданы друг для друга.

— Если бы не ее муж, который стоял между вами, — поддел Пантор.

— Да нет, — не заметил подначки Винс. — От мужа как раз была польза. Во-первых, он содержал ее, во-вторых, давал работу мне. И все было чудесно. Мы втроем жили душа в душу, пока этот старый негодяй не пришел однажды домой не вовремя и не узнал, что…

Винс снова замолчал, уткнув бессмысленный взгляд в пространство, словно вспоминая о былом.

Веролла осталась позади. Вдоль дороги потянулись поля и крохотные фермерские домики.

— И он написал на меня донос, что я, не имея лицензии,

занимался магией, а, кроме прочего, делал это на кладбище. Ну, понятно же, что если магия и кладбище, значит — некромантия. А за некромантию сам знаешь, что бывает.

Пантор кивнул.

— А некромантии не было?

— Старик, за кого ты меня держишь? Никакой некромантии. Я просто работал на этого негодяя. И магия исключительно бытовая. По его же просьбе.

Пантор долго думал, что такого можно сделать на кладбище при помощи бытовой магии, но так и не смог изобрести ничего путного.

— Какая магия может быть на кладбище?

— Ээээ, тут целое доходное дело, — оживился Винсент. — Знаешь, сколько стоит умереть? Место на кладбище в Веролле стоит целое состояние. Город-то большой, кладбища на всех не хватит.

Глаза рыжего сверкали хулиганским азартом.

— Вот умирает человек, идут похороны, место выкуплено, могила раскопана. А с вечера дождь прошел. Приносят человека хоронить, а в могиле воды по колено. А кому охота покойника в луже хоронить?

— А покойнику не все равно?

— Покойнику может и все равно, а его живым родственникам нет. От близости трагедии у людей обычно включается бытовой маразм. И вот тут эти родичи бегут к директору и просят, умоляют, предлагают любые деньги, лишь бы только могила была нормальная, вот ведь рядом раскопано и без воды. Директор отнекивается, наконец, когда родные и близкие усопшего готовы отдать ему последнюю рубаху, сдается. Соглашается поменять могилу под свою ответственность, а сам получает, сколько причитается, денежкой. И все счастливы.

— А магия тут причем? — не понял Пантор.

— Ну, старик, — протянул Винсент. — Как причем? Лужу-то в могиле я ему заклинаю.

— Жулик, — искренне подивился Пантор.

— Директор-то? Как есть жулик.

— А сам?

— Я просто выполнял свою работу, — отмахнулся рыжий. — А этот старый негодяй мало того, что жулик и рогоносец, так еще и донос на меня накатал. Сиди, говорит, и жди. За тобой, говорит, придут. А я чего, дурак? Нет, сперва-то я думал, что он просто блефует. А потом смотрю, приставы топают, ну я и дал деру.

Винсент замолчал. Пантор тоже сидел тихо. Да, хорошенькое дело. В одном мобиле два мага, ученик без учителя и недоучка, которого обвиняют в некромантии. И никому дела нет, что один ученик некроманта, второй бабник-жулик и оба не имеют к запрещенной магии никакого отношения. Обвиняют — значит, виноват. Добропорядочные граждане к такой ереси на пушечный выстрел не подбираются. А дыма без огня не бывает.

Пантор гнал мобиль на пределе возможностей.

— И куда ты бежать собрался? — спросил он наконец затосковавшего рыжего.