Ученик Рун. Том 2
Шрифт:
Волколак же несся на меня, не осознавая, что его ждет. Между мной и чудищем осталось меньше полусотни футов, и я выбросил вперед летящий щит Ур, чтобы немного замедлить тварь.
Как и ожидалось, когда заклинание коснулось мертвой плоти, что могло ломать кости и сбивать с ног лошадей, оно будто бы… просто лопнуло. Но другим, истинным зрением я видел, как фиолетовое свечение, что исходило от волколака, буквально высосало щит досуха, разрушив саму руническую суть заклинания. Но для того, чтобы противостоять щиту, волколаку пришлось замедлиться. Ненадолго — буквально
Внутренний контур и так напряженной от наполняющей ее силы печати Ман-Ман-Ман лопнул без всякого сопротивления. Над моей головой вспыхнуло рукотворное солнце, от которого я моментально закрылся заранее установленными щитами Нид.
Не находя выхода для энергии, весь магический свет собрался в единый луч, направленный на место, где сейчас находился волколак.
Да, это была магия, поток жаркого магического света, но я своими глазами видел, что свет может сделать с плотью, мертвой, или живой. Чем бы он ни был — свет Ман не был чистой магией, он согревал и давал жизнь на полях, а значит, это было такое же явление природы, как дождь или ветер.
Волколак замедлился, а еще через пару мгновений остановился на месте, полностью окутанный испепеляющим светом руны Ман. С помощью дара мертвого мага я видел, как фиолетовое свечение пытается поглотить магический свет, но получалось это у волколака только отчасти. Сжигающий все до состояния стекла сияющий поток сейчас буквально впечатывал альфу в землю, обездвиживая и разрушая мертвую плоть. Вот, волколак взвыл и попытался вырваться из пятна света, но его лапы полыхнули огнем — настоящим, а не магическим огнем — а мертвые и сухие суставы рассыпались на части. После чего он рухнул на землю беспомощной искалеченной тварью, а свет Ман сделал все остальное.
Когда рукотворное солнце, что превратило стоящую вокруг ночь в день, угасло, на месте волколака осталось только немного праха и серебристое пятно — на том месте, где была грудь и голова чудища.
Я не спеша подошел к месту казни предводителя мертвой стаи и ковырнул серебристую блямбу носком сапога. От обожженного грунта отделилась небольшая пластина едва остывшего серебра — я точно мог определить, что это именно серебро. Слишком много амулетов из этого металла я изготовил, часами всматриваясь в контуры и гравировку рун на собственных изделиях.
Вдруг, где-то справа, со стороны ворот, заржали кони. Вздрогнув, я обернулся и увидел, что прямо на меня несется целая армия, во главе с белокурой архимагом Виолой и моим наставником, что сейчас был облачен в костюм Трибунального Истигатора с серебряной фибулой под горлом, а в правой руке он крепко сжимал свою булаву. Виднелись в задних рядах и другие маги, и гвардейцы и, к моему великому удивлению — прочие участники охоты, в том числе я сумел разглядеть в неровном свете факелов, что несли над головами всадники, и барона Варнала.
Впервые за последние несколько часов на моем лице появилось некое подобие улыбки, от чего засохшая на лице кровавая
Учитель все же пришел за мной и привел помощь, пусть на этот раз я справился сам.
Глава 24. Слуга и господин
Когда Осиор добрался вместе с отрядом гвардейцев и магов Башни до места охоты, грудь Трибунального Истигатора стянуло железным обручем тревоги. Вокруг царила разруха и смерть; тела изуродованных слуг и порванных нежитью вельмож, опрокинутые телеги, обрушенные шатры, под которыми еще несколько часов назад благородные гости прятались от летнего зноя, бродящие из стороны в сторону немногочисленные выжившие.
Стоило ударному отряду, что возглавлял маг, подойти чуть ближе, в их сторону потянулись уставшие и напуганные люди. В основном — слуги и рабы, да некоторые вельможи, что пережили встречу с нежитью.
Не успел Осиор задать хоть один вопрос, как из-за ближайшего кустарника выехал разношерстный отряд. Блестящие нагрудники гвардейцев перемежались с охотничьими и парадными костюмами знати. По взмыленным и уставшим коням было видно, что скакали они долго.
Как выяснилось, это были те, кто пережил первую атаку волколаков, успев забраться в седло до того, как на лагерь напали еще три твари.
— А что с боевой тройкой? — спросил Осиор.
Один из гвардейцев с серым от усталости лицом только кивнул на опушку, что сейчас была больше похожа на вспаханное поле. Чуть напрягшись, Осиор сумел разглядеть три кровавых пятна, в которых скорее угадывались, чем узнавались людские силуэты.
— Господин истигатор! Надо спешить к поместью! — Взволнованно сообщил один из вельмож, выезжая вперед.
— Там забаррикадировались люди и сама наследница со свитой! Конечно, стены поместья крепкие, но там и твари! Мы пытались прорваться, но нежить не пускает! — добавил командир гвардейцев.
Чин мужчины Осиор определил по характерным полосам на броне, да и слишком стар он был, чтобы служить простым гвардейцем.
В послании, что принес гонец, было только то, что на охотников и всю свиту будущей императрицы напали волколаки, но вот где именно укрылись люди, посыльный в башне сказать не мог, а искать того самого человека, что принес сообщения, Осиор не стал. В любом случае, сначала нужно было убедиться, что на месте охотничьего лагеря пусто и нежити не осталось, а уже потом двигаться дальше.
Да и благодаря своему обширному боевому опыту Осиор понимал, что в подобной ситуации все может перемениться буквально за несколько минут. С тем же успехом беглецы могли попытаться вернуться в лагерь или двинуться навстречу подмоге, а кратчайший и самый очевидный путь — как раз через эту самую опушку на границе охотничьих угодий.
Так что, убедившись, что нежити на месте стоянки охотников не осталось, — но оставив в разрушенном лагере нескольких истигаторов и боевых магов, мало ли! — заметно увеличившийся в размерах отряд устремился по укатанному проселку к загородному поместью императорской фамилии.