Ученик
Шрифт:
— А это еще что такое? Крошка, ты — нечисть?
— А что, не видно? Не мешайте мне.
Командир моментально разобрался в происшедшем, просто обозрев окрестности и уважительно пересчитав мертвых волкодлаков. Но отвлекать странную девушку глупыми вопросами не стал, рассмотрев, чем она там занимается. Просто скомандовал разбить здесь лагерь. Не бросать же боевого товарища и эту талантливую девицу! Эрика просто жалко, а вот барышня может и сгодиться на что.
— Да, веселое было время. Надеюсь, никогда больше не повторится.
Альбина
— Я тоже надеюсь. Кстати, а что ты делаешь сегодня вечером?
— А? — почему этот вопрос был 'кстати' осталось неясным, — да так, ничего вроде.
— Тогда, может, в оперу сходим? Там сегодня премьера.
— Куда?
Такого вопроса девушка не ожидала. Вот чего угодно ждала, а этого нет! В оперу? Она? С Эриком?
Но отважный воитель уже протягивал вытащенные из кармана билеты.
— Пойду переоденусь.
Кирилл только помотал головой, избавляясь от их невысказанной нежности повисшей в комнате и мешающей сосредоточиться на основах темных искусств. И отчего-то на душе его стало тепло, словно это его грела целительная сила.
— Ну здравствуй, Кирилл.
Мужчина вытянулся в удобном кресле, явно наслаждаясь каждой секундой своего бытия. Замерший посреди этого помпезного великолепия мальчик, машинально распрямил плечи и попытался принять горделивую позу, по привычке защищаясь от всего на свете. Раз уж этот неизвестный тип решил развлечься за его счет, то, по крайней мере, стоит минимизировать это удовольствие.
— Тебе не нужно бояться меня, малыш. Я не причиню тебе никакого вреда.
Голос его был очень искренним. Таким уверенно-спокойным, обволакивающим, таким открытым.
— Ты кто? — попадаться на эту удочку Кирилл так и не научился.
— Я? Я — твой отец.
Эта новость так впечатлила юношу, что он почувствовал настойчивую потребность немедленно сесть. И сжать кулаки. Альбина бы сказала, что нельзя бросаться на людей, даже если очень хочешь их убить, особенно, если они сильнее тебя и являются хозяевами положения. Сначала нужно понять, что происходит, потом выработать план и только потом убивать! Не раньше.
— Тот самый отец, который так и не женился на моей матери? Говорят, ты погиб?
Кирилл устроился в кресле напротив, машинально скопировав горделивую позу своего собеседника. Правда, уже через секунду такое предательство со стороны своего тела было им замечено, и ученик некромантки поспешил исправить положение, вспомнив, как обычно сидит в кресле Эрик. Расслабленно и, вроде как, безразлично, однако угрозы от ветерана исходит, хоть ложкой ешь! У Кирилла так, конечно, не получилось, но это было все равно лучше, чем быть похожим на врага.
— Не совсем так, — Этьен усмехнулся, одними уголками губ, разгадав маневр молодого человека, — я не погиб, просто, отправился в другой мир.
— Не думаю, чтобы это меняло дело.
Не убивать. Выслушать. Спланировать.
— То, что у нас вышло с твоей матерью — чудовищное недоразумение! Поверь! — он даже привстал с кресла, будто собираясь дотянуться до собеседника, — она была так молода, а я… я не смог понять ее. Я виноват, да, но… но поверь, не было дня, чтобы я не жалел о нашем разрыве.
— Ну, и чего ты хочешь теперь?
Подобный поворот беседа здорово озадачил Кирилла. Строго говоря, он мало знал о событиях, предшествующих его рождению. Мама об этом говорить отказывалась, немедленно хватаясь за меч, при любом упоминании об отце. Слуги шептались о чем-то, но понять о чем мальчик не мог при всей своей гениальности.
— А ты очень на меня похож. Поверь, я рад тебя видеть.
Похож. Сейчас он и сам это видел. И понимал, отчего мама так кривилась, когда видела его. Сын напоминал ей о любовнике. Но вот что за чувства это были? Боль от преданной любви или злость на чем-то не угодившего ей мужчину? Ведь очень может быть и такое! Угодить ей было попросту невозможно.
— Что тебе надо?
— Твоя помощь. Помоги мне вернуться домой, малыш. Я так долго этого ждал.
Голос его стал совсем тихим. Не умоляющим, отчаянным, будто Кирилл был его последней надеждой завершить это путешествие длинной в двадцать лет.
— И что я должен сделать? — не то чтобы он собирался и впрямь помогать новоявленному папаше, но ведь интересно, как вообще можно проделать подобный путь.
— У нас еще будет время поговорить об этом, — было видно, что Этьен слегка замялся, будто от смущения, — а пока, расскажи мне о себе. Как ты жил все эти годы?
И непонятно отчего, Кирилл начал говорить.
Альбина проснулась, словно от раската грома. В доме все было спокойно. Защитные заклятья молчали. Никакого чужого присутствия не ощущалось. Может, люди?
Некромантка скосила глаза на спящего рядом вояку. Вертится с боку на бок. Объелся пирожками, вот и вертится. Но сон, вроде бы спокойный, без кошмаров. Кирилл. Стоп.
С юношей определенно что-то было не так. Что-то такое неявное, неуловимое, но определенно опасное. Уж в этом-то бывшая воительница разбираться научилась.
Девушка выпорхнула из постели быстрее, чем осознала это. Перед глазами промелькнула кромешная тьма коридора, дверь, тихонько скрипнувшая под рукой и вот она — спальня ученика, опять вляпавшегося в нечто пахучее.
— Кирилл. Эй, проснись!
Мальчик промычал нечто неразборчивое, но глаза так и не открыл. Даже наоборот, казалось, что с каждой секундой, он засыпает все крепче и крепче.
— Значит, у тебя все хорошо теперь? — голос мужчины стал таким сочувственным, что, казалось, будто он сейчас заплачет, — эта твоя Альбина, хорошо с тобой обращается?