Ученик
Шрифт:
— На пленке запечатлено то, что мы обнаружили.
— Вы уверены, что ничего не трогали, прежде чем была начата съемка?
Вопрос был нетактичным, и Горман заметно напрягся.
— Ну, я думаю, всегда существует вероятность того, что офицер, первым прибывший на место происшествия, решит что-то подправить, чтобы сделать съемку более интересной.
Фрост, будучи дипломатом, вмешался в разговор, видя, что Риццоли медленно закипает:
— Нельзя сказать, что убийца всегда действует четко по схеме. Похоже, на этот раз он чуть изменил тактику.
— Если
Риццоли отвернулась от телевизора и опять посмотрела на стену, возле которой умер, а потом медленно пух на жаре Кении Уэйт. Она вспомнила Йигеров и Гентов, скотч и спящих жертв — весь клубок нитей, которыми были крепко связаны эти преступления.
Но здесь, в этом доме, Властелин изменил себе. Он не стал складывать ночную сорочку. Потому что еще не работал в паре с Хойтом.
Она вспомнила тот день в доме Йигеров, когда, увидев ночную сорочку Гейл Йигер, она испытала ощущение дежа-вю.
Именно с Йигеров начался союз Хирурга и Властелина. В тот день они втянули меня в свою игру, началом которой стала сложенная ночная сорочка. Даже из тюрьмы Уоррен Хойт сумел послать мне привет.
Она взглянула на Гормана, который устроился в одном из зачехленных кресел и отирал пот со лба. Сегодняшнее мероприятие уже утомило его, и он буквально таял на глазах.
— Вам так и не удалось установить круг подозреваемых? — спросила она.
— Мы допросили человек четыреста, а то и пятьсот, но никого нельзя было притянуть к этому делу.
— И Уэйты, как вы считаете, не были знакомы ни с Йигерами, ни с Тентами?
— Эти имена не всплывали в ходе следствия. Через день-два у вас будут все материалы по этому делу. Можете перепроверить. — Горман сложил платок и убрал его в карман пиджака. — Возможно, вам захочется свериться и с данными ФБР, — добавил он. — Посмотреть, нет ли у них чего.
Риццоли задумалась.
— А при чем здесь ФБР?
— Мы посылали туда отчет. От них приезжал агент. Несколько недель контролировал наше расследование, потом вернулся в Вашингтон. С тех пор от него ни слуху ни духу.
Риццоли и Фрост переглянулись. В глазах коллеги она увидела отражение своего изумленного взгляда.
Горман медленно поднялся с кресла и загремел связкой ключей, явно намекая на то, что пора закругляться. Он уже направился к выходу, когда Риццоли наконец удалось справиться с волнением и задать очевидный вопрос. Хотя ей совсем не хотелось услышать ответ.
— Агент ФБР, который сюда приезжал… — произнесла она. — Вы помните, как его звали?
Горман остановился и, казалось, еще больше ссутулился.
— Да. Его звали Габриэль Дин.
21
В сгущающихся сумерках она гнала машину, сосредоточившись взглядом на автостраде, а мыслями — на Габриэле Дине. Фрост дремал на пассажирском сиденье, и она была наедине с собой, со своей яростью. Что еще утаил от нее Дин? — злилась она. Какую информацию припрятывал,
Потому что был знаком с почерком Властелина.
Но чего Дин никак не ожидал — так это того, что Властелин найдет сообщника.
Вот тогда он и явился ко мне домой. Вот когда у него проснулся реальный интерес ко мне. Потому что у меня была так необходимая ему информация. Я была его проводником в мир Уоррена Хойта.
Фрост всхрапнул во сне. Она взглянула на него — по-детски раскрывший во сне рот, он был сама невинность и незащищенность. Ни разу за все время их совместной работы Барри Фрост не проявлял себя с плохой стороны. Но предательство Дина настолько ее потрясло, что сейчас, глядя на Фроста, она задавалась вопросом, не утаивает ли и он что-то. И не вынашивает ли коварные планы.
Было около девяти, когда она наконец переступила порог своей квартиры. Как всегда, тщательно заперла все замки, сегодня повинуясь, скорее, не страху, а злости. Последнюю задвижку она вогнала с такой силой, что сама ужаснулась. Потом направилась в спальню, привычно окинула взглядом комнату и проверила шкафы. Жульничество Дина на время вытеснило мысли об Уоррене Хойте. Она расстегнула кобуру, достала пистолет и сунула его в ящик прикроватной тумбочки, с треском захлопнув его. Обернувшись к зеркалу, она увидела отражение, которое повергло ее в отчаяние. Копна непослушных волос, затравленный взгляд — лицо женщины, ослепленной чувствами, которая махнула на себя рукой.
Телефонный звонок оказался полной неожиданностью. Она бросила взгляд на высветившийся номер абонента и удивилась еще больше: Вашингтон, округ Колумбия.
Телефон продолжал звонить, пока Риццоли боролась с эмоциями. Наконец подняв трубку, она холодно ответила:
— Риццоли.
— Кажется, вы пытались дозвониться мне, — сказал Дин.
Она закрыла глаза.
— Вы в Вашингтоне, — произнесла она, и, хотя старалась погасить враждебные нотки, слова прозвучали словно упрек.
— Вчера меня срочно отозвали. Мне очень жаль, что нам не удалось поговорить до моего отъезда.
— И что бы вы мне сказали? Может, правду для разнообразия?
— Вы должны понять, это в высшей степени деликатное дело.
— И поэтому вы не сочли нужным рассказать мне про Марлу Джин Уэйт?
— Это не самое важное для вашего расследования.
— Кто вы такой, чтобы решать? Ах да, я совсем забыла! Вы же из всемогущего ФБР.
— Джейн, — тихо произнес он. — Я хочу, чтобы вы приехали в Вашингтон.
Она опешила от такого неожиданного поворота.
— Зачем?
— Потому что мы не можем говорить об этом по телефону.