Ученик
Шрифт:
— Риццоли!
— Я не могу сообразить.
Последовала пауза. Потом он произнес, осторожно:
— Я вместе с тобой обследую каждый сантиметр квартиры. Когда ты вернешься, мы это сделаем. Хозяин дома уже забил окно фанерой, чтобы дождь не замочил. Если тебе захочется пожить пока у меня, ты знаешь, Элис будет только рада. У нас есть свободная комната…
— Я в порядке, — сказала она.
— Да нет проблем…
— Я в порядке.
В ее голосе были и злость, и гордость. Прежде всего
Фрост знал, когда следует отступить. Невозмутимым голосом он произнес:
— Позвони мне, как только приедешь.
Дин все это время наблюдал за ней. Ей вдруг стало невмоготу, что он смотрит на нее, голую и испуганную. Что она перед ним такая слабая и беззащитная. Она выбралась из постели, прошла в ванную и закрыла за собой дверь.
Через мгновение он постучал.
— Джейн!
— Я хочу принять душ.
— Не закрывайся от меня. — Он снова постучал. — Выйди, поговори со мной.
— Когда закончу. — Она повернула кран, зашла в душ, но не потому, что нужно было помыться; просто вода была шумовой завесой, и можно было укрыться. Она стояла, склонив голову, упершись руками в кафельную стену, пытаясь побороть страх. Она представляла себе, что вода смывает его словно грязь, слой за слоем. Когда она наконец выключила воду, ей стало легче. Как будто она очистилась. Она вытерлась полотенцем, и в затуманенном зеркале увидела свое лицо, но уже не бледное, а порозовевшее от жары. С таким лицом можно было вновь играть роль Джейн Риццоли.
Она вышла из ванной. Дин сидел в кресле у окна. Он ничего не сказал, просто смотрел, как она одевается, подбирая с пола одежду, смятые простыни, которые только что были доказательством их страсти. Один телефонный звонок разом покончил с чувствами, и теперь она двигалась по комнате с выражением твердой решимости на лице, застегивая пуговицы на кофте, молнию на брюках. За окном было еще темно, но для нее ночь уже закончилась.
— Ты мне так ничего и не скажешь? — спросил Дин.
— Хойт побывал в моей квартире.
— Они уверены, что это был он?
Она повернулась к нему.
— А кто же еще?
Слова прозвучали резче, чем она рассчитывала. Вспыхнув, Риццоли полезла под кровать за туфлями.
— Я должна ехать домой.
— Сейчас пять утра. Твой самолет в половине десятого.
— Ты всерьез полагаешь, что я могу лечь и заснуть? После всего этого?
— Ты приедешь в Бостон измученной.
— Я не устала.
— Сейчас ты держишься на адреналине.
Она втиснула ноги в туфли.
— Прекрати, Дин.
— Прекратить что?
— Попытки заботиться обо мне.
Воцарилось молчание. Потом он произнес с оттенком сарказма:
— Извини. Я все время забываю, что ты сама можешь прекрасно о себе позаботиться.
Она замерла, стоя
Но когда она повернулась, то увидела, что он уже встал с кресла и начал одеваться.
24
В самолете она уснула. Когда начали снижаться, она проснулась, чувствуя себя совершенно разбитой и испытывая острую жажду. Плохая погода сопровождала самолет всю дорогу из округа Колумбия, и турбулентность измучила всех пассажиров. За серой пеленой не видно было даже крыльев самолета, но она слишком устала, чтобы волноваться за свою безопасность. К тому же мысли были по-прежнему заняты Дином, и ни на что другое она не отвлекалась. Уставившись в иллюминатор, она вспоминала прикосновение его рук, его теплое дыхание на своей коже.
Вспоминались последние слова, которыми они обменялись в аэропорту, холодное и торопливое прощание под дождем. Не нежное расставание влюбленных, а дежурная любезность деловых партнеров, спешащих по своим делам. Она ругала себя за новую преграду, которую возвела своими руками, ругала и его — за то, что позволил ей уйти. В очередной раз Вашингтон оказался городом раскаяния и испачканных простыней.
Самолет коснулся земли под проливным дождем. Она видела, как суетятся на летном поле рабочие в брезентовых куртках с натянутыми капюшонами, и мысленно готовила себя к тому, что ее ждет впереди. Поездка домой, в квартиру, где она уже никогда не будет чувствовать себя в безопасности, потому что там побывал он.
Взяв багаж, она вышла из здания аэропорта и еле удержалась на ногах под порывом мощного ветра с дождем. Длинная очередь утомленных ожиданием пассажиров выстроилась на стоянке такси. Оглядев ряд лимузинов, припаркованных на другой стороне улицы, она с облегчением увидела табличку с фамилией РИЦЦОЛИ в окне одного из них.
Она постучала в окошко водителя, и стекло опустилось. Это был другой шофер, не тот пожилой негр, что вез ее вчера из дома в аэропорт.
— Да, мэм?
— Я Джейн Риццоли.
— Едете на Клэрмон-стрит, верно?
— Да.
Шофер вышел из машины и открыл для нее заднюю дверь.
— Прошу, садитесь. Я положу ваш чемодан в багажник.
— Спасибо.
Она проскользнула в салон и устало вздохнула, уютно устроившись на мягком кожаном сиденье. Там, на улице, под проливным дождем визжали сирены и скрипели тормоза, а мир внутри лимузина был исполнен благословенной тишины. Она закрыла глаза, когда автомобиль вырулил с территории аэропорта и покатил в сторону Бостона.