Учитель истории
Шрифт:
Регентство и сенат объявили адмирала флота предателем, и без суда в лучшем случае его ожидало выкалывание глаз, разрезание ноздрей и пожизненное заточение на далеком острове.
Однако Роман Лекапин и его сообщники были готовы к этому. В одну звездную летнюю ночь собственный флот осадил Константинополь, с моря подошли корабли прямо ко дворцу. Не без помощи изнутри Роман Лекапин и его лучшие моряки ворвались в императорский дворец, с боем проникли в царские покои. Увидев адмирала флота с обнаженным мечом, знающий историю Византии молодой император Константин со страхом скорчился в углу, думал, что пробил его последний час — а Роман Лекапин бросился
От такого неожиданного почета и поклонения молодой царь Константин выразил полное доверие и внимание к адмиралу; правда, соглашение было скреплено актом присяги, заключенным в церкви Фара, которым Роман Лекапин обязывался ничего не предпринимать против царя и быть в его подчинении. При этом Лекапин получил звание магистра и влиятельную должность великого этериарха.
Забегая вперед, сделаем ссылку на литературные труды императора Константина, где он после отторжения от власти Лекапина писал: «Роман был простой человек и неграмотный и не был ознакомлен с придворными нравами и с обычаями, заимствованными из Римской империи; не происходя из царского рода и не имея благородных предков, он не сообразовывался в своих действиях с хорошими принципами, а поступал как вздумается, не следуя ни голосу Церкви, ни велениям великого Константина (то есть — себя)».
В этом наследии отражена истина, правда, и происхождение самого Константина не совсем безоблачное, а что касаемо нравов — то власть, как известно, всегда порочна, а Лекапин и в этом превзошел многих, и на то были объективные причины воспитания.
Роман Лекапин не портовый ублюдок, как его сверстник Басро Бейхами; он сын бедного моряка, списанного по нездоровью. Вместе с Басро Роман в детстве побирался и всякими способами зарабатывал на жизнь в порту. Оба они с ранних лет стали моряками, и их пути надолго разошлись. А когда они через много лет встретились, безродный Басро еще не присвоил фамилию Бейхами, но уже имел кое-какой капитал и, купив корабль, взял друга детства, такого же босяка, в партнеры, чтобы Роман поставлял ему издалека живой товар.
Как ни росли богатство и влияние Басро Бейхами, как бы он не был вхож и близок к влиятельным людям, да все равно из-за своей репутации сделать какую-либо карьеру никак не мог, и тогда он волей-неволей стал проталкивать во власть друга детства. Роман оказался незаурядным малым: имея поддержку, деньги и босяцкую прыть, он достиг высших высот во флоте, а потом, войдя в раж, вошел в сговор и буквально свершил захват власти.
Понятное дело, что нелегко захватить и удержать власть, тем более, что есть враги, и не какие-то босяки, а очень влиятельные люди. Однако под влиянием и опекой Лекапина главный аргумент — сам император, и чтобы еще больше влиять на психику молодого царя, Роман навязчиво сосватал за Константина свою дочь Елену, которая была значительно взрослее жениха.
По случаю брачного торжества Роман Лекапин был возведен в сан василеопатора, а старший сын Христофор занял должность великого этериарха. Этого показалось мало, и императора Константина, теперь уже зятя, «попросили» подписать новый указ, дающий Роману сан кесаря, который носили только лица царской фамилии, а чуть позже новый указ, и Роман объявлен соимператором, то есть сопричастным к царскому достоинству с возложением короны. И после этого Лекапин уже сам приказывает короновать свою супругу, объявив ее августой; в то же время сопричислен к императорскому
Наконец, в попрание всякой справедливости, Роман Лекапин, как полноправный император, начинает свое имя ставить на первое место в торжественных актах, на монетах, в провозглашениях, равно как идет впереди Константина в придворных выходах и церемониях.
И хотя все эти почести давались с согласия и даже по воле Константина, но ясно, что это делалось не по доброй воле, так как возвышение Романа соединялось с существенными потерями для авторитета и чести законного и преемственного носителя короны.
Роман Лекапин приблизился ко двору как покровитель и защитник императора против заговорщиков и казнокрадов; с первых же дней его босяцкое воспитание, властный характер и безграничное честолюбие наложили цепи на свободу Константина и парализовали его волю. Прежде всего, Роман удалил от царя окружавших его лиц и заменил своими приверженцами важнейшие придворные и административные места.
Соперники Лекапина, также прикрываясь государственными целями и интересами царя, поднимали против него почти каждый год военное движение или тайный заговор, что со стороны Романа вызывало жестокие преследования, конфискацию имущества, казни, заточения в монастыри и пострижение в монашество.
Несмотря на всю изворотливость, один раз Романа сумели сместить, но так как он являлся тестем императора, не посмели казнить, а отправили в ссылку. Как уже известно, с помощью близких родственников и друзей Лекапин вернулся к власти. И тогда он с новой яростью принялся истреблять своих врагов, к которым он в первую очередь причислял всех евреев. И именно тогда Роман понял, что истинные враги не те, что кричат в сенате или бряцают оружием и хвалятся родословными, а те, кто тайно подкупает власть, суд, военных и даже церковь.
Официально судить и казнить таких людей практически невозможно, и тогда началось тайное преследование евреев; ночные погромы, угрозы, расправы. Тогда-то и вырезали всех родных Зембрия Мниха.
С тех пор много лет прошло. Зембрия Мних никому не мешает, ведет уединенный образ жизни, в императорский дворец не вхож, к власти вроде интерес не имеет. А Роман совсем разошелся, и теперь якобы с согласия Константина двое других сыновей Лекапина — Стефан и Константин — тоже сопричислены к императорской власти и коронованы, и если учесть, что самый младший царевич Феофилакт возведен в патриархи Константинополя, а рожденный вне брака сын Василий — командующий императорской гвардией, то понятно, что власть в империи полностью сосредоточена в руках Романа. И хотя прозвучал тревожный сигнал — другу Басро прямо на стадионе горло перерезали — так это, может, к лучшему — портил этот ублюдок атмосферу его двора.
А что же делает настоящий император Константин VII Порфирородный? А ничего. Он стал подписываться и провозглашаться на пятом месте после Романа и его трех старших сыновей. Двор, всякий люд, церемонии и торжества его тяготят, чувствует он, как все на него с презрением смотрят, и чтобы как-то жить, а жить он должен, ибо Лекапины его именем прикрываются, Константин занят творчеством — рисует, пишет стихи и романы, философствует. Ему чужда земная суета, он хочет думать только о великом, о неординарном в историческом аспекте. Он поклоняется великим полководцам прошлого, и в тайне от всех, уже будучи в возрасте под сорок лет, он как ребенок еще играет в войну, сам впереди армии, и его главный враг, кого он ежедневно «обезглавливает», — не кто иной как Лекапин.