Учитель танцев

Ваниль Мила

— Она мне деньги пихала. — Николай поджал губы. — С плотоядным блеском в глазах.

— Отлично! — обрадовалась Катерина. — Ты нравишься поклонницам. Кстати, для малолетки она богато укомплектована. Не заметил?

— Катя, ты все же издеваешься, — простонал он. — Больше никаких фанаток, поняла?

— Обсудим это позже.

Дело дрянь. Хватка у Катерины, как у бульдога, и если она ухватилась за какую-то идею, то спорить бесполезно. Впрочем, может, он драматизирует? Всего лишь одна ненормальная девчонка, пожелавшая его купить. Он дал ей от ворот поворот, она не вернулась. Нет никакой проблемы.

И он уже не тот наивный мальчик…

Ладно, наивным мальчиком он никогда не был, разве что в далеком детстве. А повелся на похожее предложение не из-за смазливого личика, а потому, что хотел стереть из памяти другое лицо.

— Сэм с няней? — спросила Катерина.

— Нет, у друзей, до конца недели.

— Тогда, может, ко мне? — предложила она. — Это ближе, к тому же я накормлю тебя ужином. Диван в твоем распоряжении, Лера у родителей.

— Заманчивое предложение. Считай, ты меня соблазнила.

Катерина живет рядом с клубом, есть все шансы не уснуть за рулем, добираясь на другой конец города. Глупо отказываться от приглашения сейчас, когда дома никто не ждет. И Катерину он не скомпрометирует, она давно в разводе, одна воспитывает дочь.

— Как Сэм? Осваивается? — поинтересовалась Катерина, когда они сели в машину.

— Надеюсь, что да, — ответил Николай, подавив тяжелый вздох.

— Все наладится.

— Разумеется.

Этот диалог повторялся практически ежедневно, с тех самых пор, как Николай обнаружил, что он — отец трехлетней девочки по имени Саманта. Такие вот сюрпризы преподносит жизнь.

Катерина ворчала, что эта история достойна если не экранизации в Голливуде, то хотя бы записи в Инстаграме. Она привыкла из всего извлекать пользу, но тут Николай был непреклонен — никакой информации для желтой прессы. К счастью, он не настолько популярен, чтобы за ним охотились папарацци, так что забрать ребенка в Россию удалось без лишней шумихи.

Саманта родилась в Нью-Йорке, примерно через год после того, как Николай обосновался в Штатах. Тогда он много работал, — впрочем, как обычно, — и немало пил, пытаясь заглушить тоску по женщине, которая в очередной раз ушла к другому мужчине. Теперь уже окончательно и бесповоротно.

Подруга детства, Машенька, наконец-то нашла свое счастье, а Николай понял, что у его любви нет шансов. Вот только забыть ее не получалось, оттого и пил, пока могучее здоровье позволяло совмещать алкоголь и работу на пилоне. Тогда же он перестал прикидываться геем и принял приглашение женщины, неожиданно появившейся в его гримерке.

Сьюзан выглядела постарше сегодняшней девчонки, да и денег не предлагала. Пригласила на танец.

Дотанцевался…

Он пытался забыть Машу, только и всего. И очнулся утром в чужой кровати. Как потом выяснилось, секс у них был незащищенным, только Николай узнал об этом позже, когда Сьюзан разбилась на машине, а трехлетняя Саманта оказалась сначала в больнице, а потом в американском приюте-распределителе.

С Сьюзан они не встречались — вскоре Николай уехал в турне по штатам, да та и не пыталась его найти. Однако после ее смерти обнаружилось подробное письмо, из которого социальные службы и узнали, кто отец Саманты и где его искать.

Генетическую экспертизу провели по настоянию американцев. Николай же поверил в то, что Сэм — его

дочь, как только ее увидел. Она была похожа на его маму.

К тому времени с алкоголем Николай завязал, от тоски по Маше так и не избавился, зато имел хорошую репутацию, стабильный доход и пару наград в pole dance extreme. И Саманту, хоть и не без труда, удалось официально удочерить и увезти домой, в Россию.

Отношения с дочерью не складывались, абсолютно. Сэм не была проблемным ребенком. Правда, понимала только американскую речь, но это поправимо. Дело в том, что с момента аварии, в которую она попала вместе с матерью, она перестала разговаривать. Она могла заплакать, если ее что-то не устраивало, но никогда не улыбалась. И упорно молчала, не произнося ни слова.

Врачи говорили, что это временно. Никакой болезни нет, всего лишь последствия пережитого шока. Советовали Николаю проводить с дочерью больше времени, самому заботиться о ней, разговаривать, играть.

Это и стало самой большой проблемой.

Контракт в Америке закончился, Николай не стал его продлевать. Решил, что воспитывать ребенка будет легче в России. Девочка еще маленькая, и легко выучит язык. К тому же в Москве живут его родители, которые могут помочь.

По возвращении выяснилось, что родители устали от мегаполиса и окончательно перебрались на дачу в Подмосковье. Вариант «бабушка и дедушка на подхвате» исключался. Николаю удалось найти адекватную няню, которая внятно разговаривала на американском английском, однако ей приходилось платить столько, что о свободном времени пришлось забыть. Как следствие — никакой возможности общаться с дочерью.

Катерина уверяла, что вскоре станет легче. Николай выступал под американским псевдонимом, но она готовила его «превращение» в российскую знаменитость. И они оба надеялись на выгодный контракт.

Может быть, тогда Николай сможет проводить с Самантой больше времени. И она наконец-то заговорит и перестанет смотреть на него с бессмысленным безразличием.

А пока приходилось работать без выходных, что не радовало даже няню с высокой зарплатой. Без поддержки друзей он не справился бы.

Это Маша с мужем приютили Саманту в своем деревенском доме. Маша, в отличие от родителей Николая, прекрасно владела английским, и девочка не боялась ни ее, ни Михаила. К тому же, Николай надеялся, что среди сверстников Сэм будет комфортнее. У Маши и Михаила подрастали дети: сын Степан и дочка Тонечка.

— Только до понедельника, — твердил Николай, расставаясь с Самантой.

— Да пусть с нами живет, пока ты не устроишься, — уговаривал Михаил.

— У вас своих двое…

— Где двое, там и трое, — смеялась Маша. — Без разницы. Коля, не переживай, Саманту тут никто не обидит.

Маша единственная, кто теперь звал его по имени — Коля. Он привык к псевдониму. Ник Джордан. Ник… Ни кола, ни двора…

— Достаточно того, что я ее обижаю, — ответил он вполне серьезно. — Я должен быть рядом с дочерью.

— Все образуется, — пообещала Маша.

Все образуется, рано или поздно. Эта мысль придавала сил.

После душа в голове несколько прояснилось, и Николай вернулся к прерванному разговору о фанатках.

— Катерина, душа моя, — сказал он добродушно, — я понимаю, это твоя работа, но категорическое «нет».