Учитель жизни
Шрифт:
– Разве ее не ищут?
– Она теперь уже совершеннолетняя... Юля от мужа ушла. Она сама из Сосновска. Из приличной, интеллигентной семьи. Полюбила его заочно, по фотографии. За то, что на ее любимого поэта Есенина похож. Впрочем, я особого сходства не вижу. Они стали переписываться, когда он срок отбывал. В этом же романтика, а Юля девушка романтичная! Стихи свои ему посылала. Когда освободился, переехала к нему в Климовку, хотя ее родители были против. Официально не расписались. Он не захотел. Вместе они недолго прожили. Однажды он, пьяный, ударил ее. Она девушка гордая, собрала вещи и поехала домой. А отец не пустил. Неделю у подруги пожила, потом не выдержала, вернулась
– Ира вдруг понизила голос.
– Вроде бы и сам отчим в пьяном виде начал приставать. Как каникулы начались, сюда пришла.
– Она помолчала.
– Вся мужская работа на Семеныче. Стол, скамейки, вот эту тоже - все он сделал... Готовит Анюта. Она вкусно готовит. Чистоту в избе поддерживаем по очереди. Анюту лишь от этой обязанности освободили.
– И Во... И Учитель в очереди?
– Ну что вы!
– испуганно воскликнула Ира.
– А Сергей за что сидел?
– В драке одного покалечил. Говорят, если он в драку ввяжется - остановиться уже не может, невменяемым становится.
– А вы приехали из Красноярска?
– Да... Может, перейдем на "ты"?
– С удовольствием. А это правда, Ира, что ты продала там квартиру и все деньги отдала Учителю?
– Нет. Я их храню в банке.
– Она вдруг рассмеялась, непонятно почему.
Вернулся Волков через два часа. Семеныча он не нашёл.
– Может, хотел побольше грибов собрать, - встревожено сказал Волков.
– Увлекся, далеко зашел, в глушь. А там и кабаны водятся, и волки, и медведи.
– Когда мы расстались, у него уже полная корзина была, - взволнованно произнесла Юля.
– Да реально он в деревне, - сказала Оксана.
– Завтра явится, вот увидите.
За ужином Даша спросила:
– А что, в Климовке киргиз живет?
– Жил, - ответила Ира.
– И не киргиз вовсе. Русский. Кличку ему такую дали. Они с женой из Киргизии сюда переселились.
– Беженцы?
– Он говорил, что их там не притесняли. Просто хотели среди своих жить, среди русских. Дом хороший построил, всем на загляденье. На зависть, вернее. Усадьбой его называл. Хозяйство большое завел. Они с женой любили и умели работать. Скоро зажиточными стали. За это их и возненавидели. Все в Климовке бедные, а они - богатые! Подожгли. Все сгорело. Они обратно в Киргизию уехали.
Говорила Ира толково. Даша пока не заметила в ней никаких странностей, если не считать беспричинный смех в разговоре о банке.
– Не называл бы усадьбой, может, и не подожгли б, - усмехнулась Оксана.
– А так ведь им обидно: у них у всех типа дома, избы, а у него, видите ли, усадьба!
Волков принял глубокомысленный вид.
"Сейчас очередную сентенцию выдаст", - подумала Даша.
– Если хотят подняться до уровня того, кому завидуют - это зависть созидательная, полезная. Если хотят того, кому завидуют, низвести до своего уровня - что гораздо легче, - это зависть разрушительная, отвратительная. Сожгли именно от этой зависти.
– Теперь Усадьбу Киргиза шпана местная облюбовала, - добавила Ира.
После ужина она заботливо спросила:
– А что вы такой задумчивый, Учитель?
– Волков действительно казался погруженным в себя.
– На остановке обрывки разговора слышал. Девушка с собой покончила. То ли в Сосновске, то ли в Желтом Яре.
– Он
– Самоубийство всегда потрясает. Люди так борются, так цепляются за жизнь! И вдруг человек добровольно расстается с жизнью!.. Это было бы для нас непостижимо, если бы нам самим - многим из нас - не приходила, хоть раз в жизни, мысль о суициде.
– Он снова помолчал и важно произнес: - Самоубийцы реже всего встречаются среди очень сильных и среди очень слабых людей. У очень сильных хватает сил самоубийство не совершить, а у очень слабых не хватает сил его совершить.
Вечером Даша решила прогуляться.
– Только далеко не уходи, - сказала Ира.
– И держись каких-нибудь ориентиров.
За сарайчиком Даша наткнулась на курившую Оксану.
– Учитель не одобряет, - объяснила та. Она дымила сигаретой и смотрела на Дашу недобрым, дерзким, оценивающим взглядом. Вдруг выпалила: - Уезжала бы ты назад! Ничего хорошего тут тебе не будет. По-любому. Мошкара реально заедает. Если в платье или юбке, из избы без толстых колготок лучше не выходить. И что тут за люди? Юлька - дура. Умная дура. За уголовника вышла. А в Сосновске у ней конкретно классные женихи были. А он даже расписываться не захотел. Потом вообще выгнал... К нам вот прибежала. Плохо она кончит, реально... Мозги у нее набекрень... А эта очкастая вообще чокнутая. В Красноярске квартира двухкомнатная была, работа хорошая. Все, короче, бросила, сюда явилась. Типа правде учиться.
– Оксана усмехнулась.
– Вроде нормальная...
– На нее временами находит. Раз в месяц. Крыша, короче, совсем едет. Тогда ее реально без присмотра оставлять нельзя.
– Деньги за квартиру она Учителю отдала?
Несколько секунд Оксана молча смотрела на нее.
– Типа того... А что?
– Я в автобусе об этом слышала.
– А... Семеныч, короче, на зоне отсидел... Хотел на работу устроиться - нигде не взяли. К нам прибился.
– А ты сама откуда?
– Ниоткуда, - криво усмехнулась Оксана. - Детдомовская я!
– Что же ты не уходишь?
– А мне и здесь хорошо!
Оксана вернулась в избу.
Кроме главной тропы была еще одна, поуже. Они сходились под прямым углом. Даша по узкой тропинке углубилась в тайгу. Ей хотелось побыть одной, разобраться в своих чувствах и мыслях. Она села на пень, достала телефон, попробовала позвонить Юрию Алексеевичу. Связи не было. Пошла дальше. Через несколько минут вышла к небольшому ручью. Он тихо журчал среди кустов черники. Мошкары здесь было больше. Дно в одном месте углубили. Очевидно, тут брали воду. Она пошла вдоль ручья. И увидала место живописное и мрачное. Здесь валялось несколько сосен. Их корни напоминали застывшие щупальца. Упали сосны давно, уже покрылись мхом. Вдруг она увидела совок. Он лежал возле одного из поваленных деревьев. Под стволом была вырыта ямка. На дне ее валялись осколки банки. На некоторых из них, на полиэтиленовой крышке видны были бурые пятнышки. Скорее всего, это была кровь. Она хотела поднять совок, но передумала. Пошла назад. Про разбитую банку, про совок, следуя своему правилу, решила ничего не говорить.
Даша все ждала, что с ней заведут разговор о деньгах, предложат отдать деньги, какую-то часть, по крайней мере, секте. Но пока никто об этом не говорил.
Спать легли на полу, лишь Оксана - на печке. Волков спал за перегородкой.
– А зачем ты одежду под голову положила?
– спросила Дашу Оксана. Она все замечала.
– Просто... Люблю, чтобы голова высоко была.
Даша спала плохо, тревожно, ворочалась с боку на бок. Среди ночи ее разбудили чьи-то приглушенные всхлипыванья. Плакала Аня. Вскоре она затихла.