Учитель
Шрифт:
– Мам, а расскажи мне сказку, – попросил он, – помнишь, ты рассказывала, когда я был маленький? Про козлят.
– Помню, – мама улыбнулась и присела рядом, – ты ее больше всех любил. Так хохотал всегда!
Староста заплатил Нечаю за отчет тут же, без слов.
– Вот сейчас к Туче Ярославичу поеду как раз… – он с восхищением погладил исписанные листы бумаги, – сколько я ему должен-то?
– Тысячу четыреста шестьдесят три рубля шестнадцать копеек, – улыбнулся Нечай.
– Ой, как
– Правильно, правильно.
– Ой, как хорошо! – староста потер руки, – и деньги отвезу. Тыщу двести я уже отдал, осталось… Сколько осталось?
– Двести шестьдесят три рубля шестнадцать копеек.
– Как это ловко у тебя выходит! Что значит – ученый человек! Может, отсчитать мне поможешь? Деньги не маленькие…
– Помогу, – кивнул Нечай.
– У меня по мешочкам все разложено, – староста раскрыл сундук и начал выкладывать на пол мешочки с монетами, – вот тут – полушки, тут – деньги, тут – копейки, тут – алтыны. По сто штук, все точно.
– И не боишься дома их держать? Столько денег я никогда в жизни не видел.
На самом деле, Нечай видел и больше денег: они с разбойниками часто нападали на обозы, которые везли собранные подати. Но старосте знать о том было совсем необязательно.
– У меня запоры крепкие, – староста поднял палец, – и трое сыновей. А внуков и не счесть. То ли пятнадцать, то ли шестнадцать…
– Ты что ж, боярину полушками двести рублей собрать хочешь?
– Ну, у меня и крупные есть. Вот, гляди – сто рублей, – он поднял на стол увесистый мешок, – вот двадцать пять, и еще двадцать пять.
Нечай отсчитал нужную сумму быстро и уверенно, чем снова привел старосту в восторг. Получилось больше тридцати фунтов [16] – в руках не унести.
– Как же ты тыщу-то ему вез? На телеге? – удивился Нечай.
– Да там половина была товаром. Так что не телегой, а телегами, – посмеялся староста.
– Да уж… – Нечай почесал в затылке, вспомнив свою разбойную юность.
– Ты мне лучше вот что скажи… – староста указал ему на скамейку за столом, – это правда, что ты детишек грамоте учишь?
16
единица массы в русской системе мер, отмененной в 1918. 1 Ф. (торговый) = 1/40 пуда = 0,4095 кг
Нечай замялся.
– Ну да… Племянников. А что?
– Отец Афанасий говорит – нельзя это. Надо в архиерейском доме разрешение получить. И, вроде как, духовный сан надо иметь не ниже иерея.
– Да пошел он, этот отец Афанасий! – рассмеялся Нечай, – может, мне и сказки им на ночь рассказывать нельзя? Разрешение надо получить?
– Ты не смейся. Я сам об этом разузнаю, и если врет Афонька, может, ты и моих внуков возьмешь? Я платить буду, честь по чести.
– Возьму. Если Мишата не будет против.
– Эх… – крякнул староста, – придумаем что-нибудь. Может, Афоньке денег дать?
Нечай пожал плечами.
– Я сегодня боярину про сход доложу, но Туча Ярославич, я думаю, про тебя ничего подобного не думает, и мужиков слушать не станет. А я говорил тебе: не вздумай озоровать! Сам виноват. Скажи мне честно, испортил Радею девку?
Нечай улыбнулся и покачал головой, сделав честные глаза.
– Ладно-ладно! – староста погрозил ему пальцем, – знаю я, как это бывает. Оглянуться не успеешь… И чем она тебе в жены не подошла, ума не приложу!
– Не хочу я жениться. Жену кормить надо.
– Вот и жарил бы Фимку. На молодое тело потянуло?
Нечай отвел глаза: и про Фимку знает! Наверное, весь Рядок знает…
На рынке Нечай сразу свернул к лотку со сластями: мама была совершенно права, он, как маленький, любил леденчики и пряники. Пусть и племянники порадуются. Баба, продающая сласти, едва не шарахнулась от него в сторону, но оглянулась по сторонам и набралась смелости, чтоб спросить:
– Чего пришел?
– Леденчиков хочу, – хмыкнул Нечай.
– Да? Где ж это видано, чтоб людоеды леденчики ели?
– Вот щас укушу… – засмеялся Нечай и клацнул зубами.
Баба отпрыгнула, а потом расхохоталась.
– Ой, ну тебя! Ну какой из тебя людоед! – она посмотрела по сторонам, и, не встретив осуждения со стороны соседей, спросила мирно, – каких тебе?
– Ну, петушков десяток. Леденчиков на два алтына. И пряников давай, два фунта.
– Мятных или медовых?
– И тех, и других давай. Чего-то много их у тебя сегодня.
– Так суббота! Сегодня все берут, у кого деньги есть. Есть куда положить?
Баба начала взвешивать пряники, а Нечай почесал в затылке и потом все же спросил:
– Слушай… Тут такой вопрос… Может, посоветуешь, чего бабе можно подарить?
– Невесте, что ль? – хитро улыбнулась лоточница.
– Снохе, – проворчал Нечай, – сказал же – бабе, не девке.
– А кто тебя знает? Говорят, ты с Косой Оленой теперь дружишь. Мальчишку ее прикармливаешь.
Нечай сплюнул:
– Не дружу я с Косой Оленой! Не дружу! Этого мне только не хватало! А мальчишку ее вся улица прикармливает.
– Ой, да ладно! Вся улица, может, и прикармливает, а неженатый – ты один.
– Чего снохе подарить? А?
– Дорого или дешево?
– Не знаю.
– Зеркало подари. Макар из города привез, ему Радей заказывал, а потом не взял. Он его вторую неделю продает. Большое зеркало, хорошее, пол-аршина высотой. И оклад красивый, резной.
Нечай подумал, что зеркало стоит рубля три, но на всякий случай подошел к лотку Макара.
– Сколько? – ткнул он пальцем в зеркало. Неплохую вещь Радей заказал любимой дочери.