Учитель
Шрифт:
– Как называется эта квартира?
– Это конспиративная квартира. Слышал, что ее в определенных кругах называют «кукушкой». Я думаю, что это последний вопрос, который ты задаешь. Другие вопросы могут сильно повредить тебе и твоей семье. Ты и так много знаешь. Такие как ты безнаказанно из дела не выходят. Заруби себе это на носу.
– Зарубил.
– Сейчас бери бумагу, садись и пиши:
В Военно-революционный комитет
Товарищу Ст.
Лично.
Контрреволюционными элементами готовится проведение массовых демонстраций против правительства и привлечение на сторону демонстрантов представителей войсковых частей, расквартированных в Петрограде. Особую активность проявляет правое крыло
По информации с мест, ожидается приезд не более ста пятидесяти членов Учредительного собрания от губерний. Представители Царства Польского, Великого княжества Финляндского, Курляндской, Лифляндской и Эстляндской губерний Прибалтийского края на собрание не собираются. Под вопросом прибытие и сибирских представителей в связи с нерегулярностью движения транспорта.
В связи с возможным отсутствием кворума Учредительного собрания 28 ноября 1917 года собрание целесообразно перенести на начало 1918 года.
Г-ов.
– Написал?
– Да.
– Пишешь достаточно грамотно и почерк красивый. Смотри, если кто-то будет приказывать что-то написать для них, ты должен делать это только с моего личного приказания. Кто бы это ни был. Ты меня понял?
Понял.
– Бери Следующий лист и пиши:
Товарищу Ст.
Строго секретно.
Лично.
Секретный сотрудник «Штырь» вступил в прямой контакт с работниками французской военной миссии в Росс Лораном и Вокье. Обсуждался главный вопрос: возможность похищения чемодана Фюрстенберга-Ганецкого во время поездки за границу или возвращения из-за границы.
Целесообразно информацию «Штыря» легализовать для компрометации сотрудников иностранных военных миссий.
Г-ов.
– Написал?
– Написал.
– Забудь.
– Забыл.
Легализовали информацию позже, когда шел суд над партией правых эсэров.
Глава 4
Постепенно становлюсь молчаливым и нелюдимым. Каждому знакомому нужно отвечать, кто ты и чем занимаешься. Чем я занимаюсь, никому знать не положено.
В разгаре гражданская война. Мир разделился на две части. Первая часть - красные белые. Это меньшая часть. Вторая часть - те, кому все по барабану. Этих во сто крат больше. Этим нужен мир и спокойная жизнь. Работа у себя на предприятии, торговля в лавка, учеба в школе и в гимназии, литературные вечера, балы и спектакли в театрах, визиты по четвергам, посиделки с девками и парнями. Эти не хотели ни воевать, ни ходить с флагами по улицам. Но они и не противились воюющим и митингующим.
Спросил Г-ова:
– Почему большевиков все ненавидят?
– Тебе это очень нужно знать?
– Не очень, но не хочется быть слепым.
– Тогда снимай темные очки. Большевиков ненавидят потому, что они изменили привычный уклад жизни. Это пытались сделать Емельян Пугачев и Стенька Разин. У них не получилось, потому что в России были решительные правители и дворянство. Армия им подчинялась беспрекословно. А в итоге Разина и Пугачева властям выдала казацкая старшина, получившая привилегии от правительства. Что будет, если в молоко налить простой воды?
– Вода, разбавленная молоком.
– Правильно. В России так и получилось. В учебу пошли разночинцы, которые за труды свои отмечались высокими орденами, дающими право на дворянство. Если бы они были бы такими же как офицеры, вышедшие из солдат, возьмите литературный пример капитана Миронова, не пожелавшего присягнуть Пугачеву, то никакая сила не смогла
– Все понял.
– Ты понятливый мальчик и стремишься на мое место.
– Нет, нет, что вы!
– Не надо. Я тоже из мальчиков и был таким же, как и ты. Все выспрашивал учителя, а потом из-за его спины голос подал, соловьем запел и понравился. Стал учителем и тебя в мальчики взял.
– Учитель на вас сильно обиделся?
– Нет, потому что и он так же стал учителем из мальчиков. Судьба всех мальчиков быть учителями. Кому-то раньше, кому-то позже.
– А без учителей нельзя?
– Нельзя. Иначе подлость возьмет верх и установит свою династию и учителя этой династии будут следить за тем, чтобы добро не бросало свои семена повсюду.
– А вы учитель подлости или добра?
– Правду говорят, что ученики превзойдут своих учителей. Я пока учитель подлости. Но затем подлость будет сама перерастать в добро и все учителя подлости будут учителями добра. Каторжники станут дворянами и вельможами. Наденут мундиры и займут троны в губерниях. Вельможи возглавят воровские шайки и профсоюзы нищих. И всем эти будут руководить большевики. Они будут священниками и будут сеять доброе и разумное. И учителям придется лавировать между ними, каждый раз сверяясь с новой библией, добро ли сделанное добро, может быть, это просто завуалированное зло. Большевики создадут такое общество, что даже тогда, когда их прогонят, ничего собственно и не изменится. На место большевиков придут другие, на кабинетах вельмож поменяют таблички и все пойдет свои чередом. Откуда я это знаю? Я это чувствую. И ты должен научиться чувствовать.
– Но я чувствую. Я могут определить, где жарко, а где холодно. Я чувствую любовь и ненависть.
– Этого мало. Это самые примитивные чувства. Скажи еще, что ты чувствуешь, где сладко, а где горько. Ты должен чувствовать биение истории и чувствовать, по какой дороге она пойдет, чтобы встречать ее с хлебом и солью, потому что эта дорога подсказана тобой, а не тащиться вслед за историей.
– Историю невозможно чувствовать, учитель.
– Не называй меня учитель. Вообще никак не называй. И перестань вызывать у меня симпатию. Твое дело писать и прятать написанное. Но если ты хочешь стать учителем, то это дело пяти минут. Донеси на меня. Сейчас как раз время. Из старых учителей остался один я.