Учитель
Шрифт:
Холодный зимний ветер взметнул шторы у открытого окна в тёмной спальне, но пробравшись в комнату, моментально присмирел. Коснуться стужей спящего на огромной кровати старика, ему не удалось, помешал исходящий от него жар. А вот появившаяся в спальне, невидимая в ночи, тёмная фигура, совершенно спокойно преодолела огненную защиту спящего и мягко коснулась ладонью его шеи. А в следующую секунду, запястья старика «украсили» два широких кожаных браслета.
Кокон тепла окружавший старое тело, рассеялся и холодный ветер тут же вцепился морозом в щёки и нос спящего. Старик дёрнул головой, распахнув глаза, но даже закричать
— Ну — ну, не надо так сердиться, Георгий Дмитриевич. — Прошептал незваный гость. Бешено сверкающие глаза старика нашарили в темноте фигуру визитёра, и ярость в них, сменилась ужасом. — Угадал, это я. Пришёл попрощаться… О да, ты всё правильно понял. Я, видишь ли, больше доверяю личному допросу, а не чьим-то записям. А со мной, наёмник был откровенен, уж можешь поверить. Ладно, время вышло. Спокойной ночи и… пусть земля тебе будет пухом.
Кирилл ощерился, глядя в сереющее лицо Громова, а в следующий миг сердце боярина сбилось с ритма и… замерло.
Эпилог
От необходимости дать ответ на предложение дяди Фёдора меня избавила поднявшаяся шумиха и суета вокруг смерти его отца. И это было неплохо. У меня нет совершенно никакого желания вливаться в дружную семью Громовых. Вообще. Но вот рубить правду — матку сходу и посылать их подальше… аккуратнее надо, аккуратнее.
Известие о смерти патриарха облетело столицу в считанные часы. Собственно, даже я «узнал» эту новость сначала от Ольги, а потом уже от Фёдора Георгиевича, нашедшего время позвонить мне, несмотря на весь царящий в его доме переполох. Тон боярина был сух и ровен, но в глазах… в глазах отчётливо было видно… облегчение. М — да, дела…
Дождавшись окончания моего разговора с Фёдором Георгиевичем, необычно задумчивая и чем-то… нет, далеко не довольная, но явно встревоженная, Ольга позвала меня обедать. Сегодня, для разнообразия, она сама встала у плиты…
— И что случилось? — Поинтересовался я, когда мне надоели её попытки закрыться.
— Кирилл, скажи… — Оля прикусила губу, на миг замолчав, и набрав полную грудь воздуха, вдруг выпалила. — Судя по твоему спокойствию… эта… травля… закончилась, ведь так?
Я моргнул. М — да уж… Кто бы сомневался, что у моей наречённой хватит ума сопоставить факты.
— Да. — Кивнул я. — Закончилась.
— Значит, это был Громов — старший? — Тихо спросила она. Ну, точно…
— Хм. — Я поднялся из-за стола и, усевшись на привычное место под форточкой, задымил сигаретой. Тихий треск одним ударом выведенных из строя фиксаторов, показался оглушительным. — Да.
— Ты знал… — Уже не спрашивая, утверждая, проговорила Оля. — И…
— Нет. Он умер от сердечного приступа. Думаю, старик до конца не верил, что родня безоговорочно примет сторону Фёдора. Это его и подкосило. Но, если бы не приступ…
— Ты убил бы его… — Закончила за меня, невеста. — Из мести?
— Вот ещё. — Фыркнул я. — Из соображений безопасности. Мне с головой хватило твоего похищения, и я не мог… бы позволить себе риск оставить его в живых. Кто знает, что пришло бы ему в голову, в следующий раз!
Глаза Оли сверкнули, она шумно втянула носом воздух и… разрыдалась. Твою
Да и чёрт с ним со всем! Самое главное, что теперь всё в порядке… Вот только бы ещё узнать, на кой это всё было нужно старому уроду?
Отвертеться от присутствия на погребении Георгия Дмитриевича я не смог. Да и не очень-то и пытался, честно говоря. Мы же не враги… теперь. Именно поэтому, заказанную платформу привезли лишь через неделю, по моей просьбе сдвинув срок поставки. Надо было видеть лицо посвежевшей, довольной жизнью Ольги, наконец, окончательно отпустившей недавние события с похищением, и физиономию Рогова, когда они узрели этого вырвиглазного монстрика… Наречённая, вместе с моим штатным техником уже готовы были бросить всё и заняться обновой, но я их притормозил. Слона нужно кушать по кусочку, а то подавимся. Так и пошло. Рогов, в свободное от учёбы время, адаптировал РСУ к ЛТК, Ольга разрывалась между университетом, гаражом и тренировками, а я, в срочном порядке догрызал программу своего класса и рассчитывал вскоре перейти к темам среднего, перемежая учёбу всё с теми же тренировками. Понимание, что с надеждой сдать экзамены на сертификат сразу после новогодних празднеств, я ухватил кусок не по зубам, пришло за пару дней до наступления рождественских каникул… вместе с приглашением хозяина стрелкового клуба «Девяточка».
За время моего отсутствия, клуб ничуть не изменился. Всё те же запахи оружейной смазки и глухое стаккато выстрелов на «дорожках». А вот состав встречающих удивил. Хотя, наверное, чего-то в этом роде, следовало ожидать, да… Поднявшись в приёмную и не обнаружив там ни единой живой души, я прислушался и, учуяв в кабинете Брюхова чьё-то присутствие, осторожно шагнул к двери.
— Кирилл, проходи, не мнись на пороге. — Раздавшийся из приоткрытой створки голос, заставил меня удивлённо хмыкнуть.
— Михаил? Хм… Отец Илларион, вы ли это? Вот уж, кого не думал здесь встретить! — Покачал я головой, одновременно пожимая руку Прутневу. Священник же, в ответ, устало улыбнулся. Я, и правда, еле его узнал. Без «формы», это совершенно другой человек… и в этом оружейном «раю» он смотрится куда уместнее, чем у аналоя, честно говоря.
— Добрый день, Кирилл. — Знакомым мне тихим, но сильным голосом, пророкотал священник. — Я, как видишь, не «при исполнении», так сказать, так что обращайся ко мне мирским именем. Севастьян.
— Илларион, Севастьян… Ладно. — Пробормотал я, и утвердительно кивнул, подтверждая, что исполню просьбу… Михаил, тем временем, устроился за большим круглым столом, и демонстративно отодвинул соседнее со своим, кресло.
— Присаживайся, Кирилл. Подождём остальных, они обещали быть с минуты на минуту. — Проговорил Прутнев.
Брюхов, Прутнев, Гдовицкой, от… Севастьян… Это был форменный вынос мозга. Сначала, вся эта компания дружно каялась, что дескать, «не уследили», «виноваты» и «никогда впредь». А потом, когда я уже устал от этого словоизлияния, принялись обхаживать меня, словно гусары институтку.