Учитель
Шрифт:
Здесь уже началась игра «хорёк против трех пуделей». У парней совершенно не было никакого опыта, зато уже присутствовало нервозное состояние человека, увидевшего как юшку из носа, так и вырубленного друга. Бейсболисты одновременно и пытались восстановить свое реноме, и побыстрее выйти из «позорного противостояния», и врезать мелкому наглому типу. В итоге, как я и подозревал, Рио маневрами довёл тройку до состояния «блеющая куча-мала», подставив одному из них подножку, а затем попросту одарил каждого ударом в ухо. В правое.
А затем отошёл, садясь на корточки.
— У тех, кто
Мозгов выслушать и уйти у них хватило. Но у всего были, есть и будут последствия. Так Коджима Рио, желавший всего лишь поставить на место (а заодно сохранить чужие кости и зубы) несколько спортсменов, стал официальным хулиганом Аракава-коукоу-гакко.
— А еще анимешником и мишенью сталкера-гея, — добавил я, когда мы уже шли домой, — Официально.
— Аниме-то зачем ты сюда приплел?! — простонала жертва общественного мнения, поднимая глаза к небу, — И хватит уже ловить его на живца!
— Мы просто финализируем твой статус.
— Я тебе сейчас пинка дам.
— Ты сегодня в драчливом настроении.
Рио, вывернув голову и растянув губы в идиотской маньячной улыбке протянул:
— Да неужеееели?
Мне оставалось только похлопать его по плечу со словами «берегись ниндзя», а затем… бежать. Ну да, нам, всё-таки, по пятнадцать лет. Мы не можем постоянно убивать людей и ломать сервера корпораций, надо иногда и веселиться.
Дома меня ждали драма, трагедия и мнительность, топчущие робкие ростки мужской решимости. В кои-то веки отец принял решение поменять свою заслуженную «тойоту» на что-то посовременнее, но трата такого калибра ставила крест на семейных поездках в наши с младшими каникулы, что Эна Кирью находила совершенно недопустимым, как и её мать. Такао свирепо поддерживал отца, потому что, как и любой подросток мужского пола, в гробу видел куда-то ехать, у него было полно своих дел и занятий. В общем, они кое-как держали оборону до моего прихода, который должен был поставить окончательный крест на женских амбициях.
Но…
— У меня есть немного сбережений, добавлю, — обломал присутствующих я, — хватит и на то, и на другое, если будете разумно тратить. К тому же, я с вами никуда не еду, у меня работа.
— Работа?! — вскинулся отец, — Какая? Где?
— В деревне Огасавара, два раза в неделю.
— Деревня?! — Харуо был удивлен, — И кем ты там будешь работать, сын?!
— Учителем.
— Да какая разница, кем он будет работать! — взвыла сестра, чувствующая, как её мечты становятся суровой реальностью, — Мы что, будем в поездке нищебродить?! Да?! Ради какой-то тачки?!!
— Пойдем, дочка, — взглянув мне в глаза, Ацуко грустно приобняла девочку за плечи, — Эта война проиграна…
— То есть ока-сан и не планировала особо тратиться, — злобно, мелочно и мстительно высказался отец, стоящий с невероятно довольным видом, чтобы тут же переобуться под зловещим взглядом любимой жены, — Видите, какой у нас старший сын молодец! Сразу всё понял и решил!
Применять какие-либо
Не успел я подняться на второй этаж, как в дверь раздался сильный торопливый стук, тревожным грохотом разнесшийся по всему дому. Так стучат полиция, пожарные или военные. Как оказалось, есть еще вид японцев, предпочитающих так стучать, кем я совсем недавно пугал покойного Дайсуке.
Якудза.
— Акира… — выдохнул стоящий за дверью взмыленный и запаленный Баки, — Бежим… к штаб-квартире. Срочно! Дед зовёт!
Интерлюдия
В клан якудза редко приходят от хорошей жизни. Не в современные, состоящие из модных и безжалостных волков, не знающих даже как пишется слово «честь», а в те, чья история насчитывает десятки и сотни лет. Здесь нет хорошей жизни, нет быстрых денег, зато… зато как раз есть такое понятие как честь. Спину себе украшают обычно те, кто потерял всё, но получил шанс вылезти из канавы. Даже если ему этот шанс впихнули вместе с пинками, зуботычинами, ведрами ледяной воды и ударами плетью за попытку побега.
Огава был именно из таких. Огава Рюичи, в прошлом трудяга Рюичи, молодой неразговорчивый парень, надрывающийся на рыбном промысле ради своей молодой жены и только что появившегося ребенка. Потом пьяница Рюичи, после того как тайфун похоронил его семью под неудачно рухнувшим сводом их дома. Затем… затем был вакасю Рюичи, молодой, немногословный, но надежный член «семьи» Сенко-гуми. Нашли, обогрели, выбили дурь, дали дело.
Теперь он сятэйгашира Огава, а на его спине крепко сжимает нож в зубах Тёу Дзюн. Годы практики в пластании рыбы не прошли зря, метка мастера ножа заслужено Огавой «от» и «до».
И «до» вот-вот должно наступить.
На этом заброшенном пустыре, где даже вороны бы не срали, им забили «стрелку» в претензии на территорию. Неслыханное дело, даже если б подобное кинули даже просто Сенко, но здесь было что-то за гранью обычаев и традиций — вместе с какой-то новомодной Рокудей-гуми, о которой Огава и не слыхивал раньше, вызов бросали и «надевшие черное». Бросали Джигокукен-додзё. Проще говоря, вызов был брошен всей Аракаве.
И одобрен.
— Вы там вообще с ума посходили? — злой вопрос Огавы был адресован человеку из Комитета, курящему около своей машины, — Хоть понимаете, что может начаться?
— Я выполняю приказы, Огава-сан, — ответ хмурого человека был тоже… в меру злым, — Это было одобрено.
Огава, покосившись на стоящих в отдалении ребят, переговаривающихся с бойцами додзё, сплюнул.
— На что рассчитываете? — прямо спросил он, — Нас задавят, так другие гокудо возьмутся за стволы. Найдут их. Натравите на них своё спецподразделение? Это будет война, инспектор. По всей стране.
Тот, казалось, проигнорировал спич сятэйгаширы, но затем, докурив, негромко пробормотал: