Удача
Шрифт:
– Там, но у него сейчас Аристов. Они уже долго сидят, так что скоро, наверное, освободится.
Аристов был начальником милиции Города, а в народе был известен как Арестов. Такая трансформация фамилии объяснялась его любовью к арестам, причем арестовывались по большей части те, кто не мог принести ему потом неприятностей. Во всяком случае, он ни разу не побеспокоил серьезных и уважаемых людей, и Стилет, равно как и Василь Иваныч, а также прочие авторитеты Города, высоко ценили такую предусмотрительность и тактичность со стороны высокого милицейского
Понимающе кивнув, Василь Иваныч уселся в глубокое мягкое кресло и стал рассматривать глянцевый журнал с заграничными красотками.
Минут через пять дверь кабинета отворилась и в приемную вышел полковник милиции Вениамин Аркадьевич Аристов. Он был в штатском, и на его лице таяла улыбка, вызванная, по всей видимости, прощальными доброжелательными шутками, которыми он обменялся с Сердобольским.
Увидев сидевшего в кресле Василь Иваныча, Аристов на мгновение замер, потом едва заметно кивнул вору в законе и, широко улыбнувшись секретарше, отбыл. Посмотрев ему вслед, Василь Иваныч хмыкнул, с легким кряхтением поднялся из кресла и уверенно прошел в кабинет Сердобольского.
Игорь Игоревич поднял глаза на вошедшего и, увидев, кто к нему пришел, встал и, обойдя стол, протянул руку дорогому гостю.
Крепкое мужское рукопожатие длилось недолго, всего лишь несколько секунд, но за эти краткие секунды оба вспомнили, сколько славных и ловких дел было провернуто за долгие годы знакомства, сколько пользы они принесли друг другу…
– Присаживайся, Василь Иваныч! Сердобольский по-приятельски подтолкнул Василь
Иваныча к креслу.
– Чайку? Кофейку? А может… А?
Он снова уселся в свое важное кресло и, нажав кнопку селектора, сказал:
– Леночка, зайди.
Аппетитная Леночка тут же вошла в кабинет, и Сердобольский спросил:
– Ну что, решил?
– Да я чайку, как всегда, – улыбнулся Василь Иваныч, – от кофе сердце пошаливает, а насчет чего другого, так я уже сегодня норму принял. А норма – сам понимаешь, дело строгое.
– Понял. Леночка, гостю чаю, а мне – кофе. Леночка кивнула и вышла, а Сердобольский, положив руки перед собой, посмотрел на гостя и спросил:
– Ты по делу или как?
– По делу, – ответил Василь Иваныч.
– Тогда давай в темпе. Мне через двадцать минут в мэрию ехать надо. Ты уж извини, что я тебя тороплю.
– Ничего, – успокоил хозяина Василь Иваныч, – уложимся.
– Тогда я слушаю. Что там у тебя, излагай.
Василь Иваныч внимательно посмотрел на свои пальцы, потом поднял глаза на Сердобольского и начал излагать:
– Интересует меня один занятный кораблик. Должен был прийти в порт несколько дней назад…
Стилет сидел на заднем сиденье большого черного джипа и смотрел в окно.
Полчаса назад ему позвонил человек, назвавшийся представителем организации, заинтересованной в успехе дела, к которому Стилет намерен приступить, и предложил встретиться. При этом он сказал, что разговор
Это очень не понравилось Стилету, потому что об этом самом грядущем деле не должен был знать никто, кроме него самого, его людей и Майкла Боткина. А тут вдруг звонит какой-то незнакомец и пытается встрять с разговорами. И еще при этом явно прикрывает трубку рукой, чтобы нельзя было опознать голос…
Нехорошо.
Но Стилет, конечно же, согласился и назначил встречу на привычном ему месте, позади гостиницы «Прибалтийская», на берегу залива. Когда Знахарю пришла в голову мысль о том, что это место пристреляно, он, сам того не зная, попал в самую точку. На восьмом этаже стоявшего рядом с гостиницей дома была скромная однокомнатная квартирка. И в этой квартирке каждый раз, когда Стилет встречался с кем-нибудь на берегу, находился снайпер, вооруженный винтовкой «Баррет М95» калибра 12.7 миллиметра. Винтовка была снабжена глушителем и оптическим прицелом. Так что, если бы Стилет решил, что человек, пришедший на встречу с ним, заслуживает немедленной ликвидации, он сделал бы условный жест, и удлиненная пуля в стальной оболочке в ту же секунду сделала бы жизнь его собеседника укороченной.
Необходимости в таких решительных действиях не возникало еще ни разу, но тем не менее Стилет, отправляясь на свидание под шум волн, каждый раз набирал тайный номер и говорил – иду на прогулку. После этого он вешал трубку, а снайпер доставал из шкафа дорогой чехол, в котором хранилось еще более дорогое изделие заокеанских оружейников, и устраивался у приоткрытого окна.
Джип остановился на привычном месте, у кромки асфальта, и Стилет, придерживая длинные полы черного лайкового плаща, выбрался из просторного салона.
В условленном месте, заложив руки за спину, стоял человек, которого Стилет прекрасно знал – это был майор ФСБ Квитко, с которым Стилет давно уже имел деловые отношения. Так почему же он не представился, когда звонил, почему изменил голос? Непонятно.
Подойдя к Квитко, Стилет протянул ему руку и с неудовольствием спросил:
– Чего это ты в шпионов играешь? Первый день знакомы, что ли?
Квитко пожал протянутую руку и ответил:
– А сейчас такое времечко беспокойное, да и телефонная связь… Ты слышал, что прослушивание мобильников уже почти разрешено?
– Да? – Стилет поднял брови. – Не слышал. Так, разговоры ходят, а чтобы конкретно – нет.
– Ну, вот теперь знай. Ладно, я не об этом говорить хочу.
– Давай присядем, – и Стилет указал на скамейку, на которой он в прошлый раз сидел и беседовал о делах скорбных со Знахарем.
Они подошли к скамье и, смахнув с нее пыль, уселись.
– Ну, что у тебя там? – спросил Стилет, доставая сигареты.
– Что у меня там… – Квитко тоже вынул пачку. Закурив, он выпустил струйку дыма, которая тут же была унесена ветром, и ответил: