Удар молнии
Шрифт:
Едва соображая, что делаю, я помог установить непонятную штуковину вертикально. Заостренная часть ее завибрировала и "столб" уехал в почву почти на полметра. – Готово! – Олег вскинул руку.
Отдышавшись, я смог оглядеться. Все взводы закончили свое дело и вокруг корабля возникло кольцо черных металлических колонн. Создалось впечатление, что мы попали в древний языческий храм.
Что-то засверкало на верхушке одного из столбов, потом на соседнем. Светящееся кольцо опоясало "Бабочку", а потом к небесам с гудением взметнулся купол, похожий на громадный мыльный пузырь. Он полностью скрыл под собой корабль. –
В бортах "Бабочки" виднелось несколько свежих пробоин. В одну из них легко въехал бы грузовик. – Чудо, что мы уцелели, – пробурчал кто-то. – Говорил же я, что нечего на этот Иствуд в одиночку соваться, что они пару кораблей приобрели… – А ну заткнись! – послышался звук удара. Взводный наводил порядок привычными для него методами. – Мы залатаем пробоины и покажем этим вшивым колонистам, чего стоим! Ясно? А теперь все на корабль! – Стойте, что это! – один из хоррандцев поднял голову. – Слышите, рокот? Вон там!
Я повернулся туда, куда он показал. Хотя маскирующий купол слегка умерял яркость здешнего светила, оно все же слепило глаза и видно было плохо. Лишь поднеся ладонь ко лбу, я разглядел поднимающееся на горизонте облачко пыли. Оно медленно, но уверенно вырастало. – Оружие готовьте! – велел Олег.
Я вскинул парализатор.
Облако приближалось, точно стремительный вихрь. В серой пыли двигались темные высокие силуэты. – Животные, клянусь невинностью Мирового Разума! – пробормотал Олег. – Всего лишь животные! Но они затопчут все! Стреляйте!
Звери, похожие на черных и поджарых слонов, обзаведшихся рогами, мчались прямо на нас, земля вздрагивала, словно в испуге. Я успел разглядеть остекленевшие глаза несущейся впереди твари, понял, что она нас просто не замечает и нажал на сенсор.
Ноги животного подогнулись и оно рухнуло, с хрустом треснул попавший под тело ствол. Вслед за первым начали падать остальные, воздух огласился трубным ревом, полным боли и страха.
Парализаторы не были рассчитаны на столь огромных существ и обездвиживали их не сразу. – Вот и все, – проговорил Олег, когда стало тихо. – И чего они на нас перли? Могли ведь свернуть… – Гон, должно быть, – предположил я. – Ладно, не нашего это ума дело, – решил взводный. – Пойдем на корабль. Пора бы и отдохнуть…
Только в этот момент я ощутил, насколько сильно хочу спать.
Во второй раз абордажный скафандр показался не более уютным, чем в первый, зато влезать в него пришлось не в такой спешке. Я вновь ощутил холодок в затылке и боевая информационная система просунула щупальце в мой мозг.
Я узнал, что позади, совсем недалеко по космическим меркам, висит планета, обозначенная в атласах как М2КРТ176. Именно она была нашим убежищем те трое суток, что ремонтники заделывали дыры в бортах "Бабочки", а над нашими головами носились два корабля с Иствуда.
Они жаждали нашей крови, но у них оказалось слишком мало терпения. Или, что более вероятно, чересчур маленький ресурс двигателей. Когда мы взлетали с М2КРТ176, космос вокруг был чист.
А потом, буквально пятнадцать минут назад, из подпространства вывалился большой звездолет,
На "Бабочке" сыграли тревогу и мы, словно рыцари, запаковались в доспехи. – По модулям! – голос боцмана не предназначался для того, чтобы звучать из коммуникатора внутри шлема. Даже на минимальном уровне громкости он создавал тряску в костях черепа.
Громыхая и лязгая, словно орда роботов, мы зашагали к десантным модулям. Мои соратники двигались легко и уверенно, для меня же абордажный скафандр был в новинку и я разве только что не падал.
Внутри модуль напоминал небольшой вагон с сиденьями вдоль стен. Усевшись, я ощутил, как захваты намертво прилепили меня к стенке. Теперь я никуда не денусь, даже если модуль врежется в планету.
Другой вопрос – что от меня при этом останется. – Выброс! – этот голос принадлежал не Роджеру, а нашему обожаемому капитану. Я сжался, последовал рывок, во время которого я ощутил себя макарониной внутри узкой кастрюли. – Оружие готовь! – проорал взводный.
Помимо парализаторов у нас имелись только ножи, хотя стоило учесть, что закованные в броню кулаки тоже были грозным оружием. Усиливающий экзоскелет позволял без особых усилий проломить стену или раскроить череп.
Модуль дернуло еще раз, я знал, что сейчас он словно клещ вцепился в чужой корабль, а мощные плазменные резаки вспарывают обшивку с легкостью консервных ножей, открывающих банку сардин. – Пошли! – Олег первым ринулся к открывшемуся люку.
И в этот момент у меня отказала связь с боевой информационной системой. Судя по уверенным движениям соратников, у них все было в порядке, я же перестал воспринимать что-либо кроме того, что видел собственными глазами. Я не знал где находятся другие взводы, не видел плана чужого корабля, и мог действовать только вслепую.
Или следуя примеру тех, кто связь не потерял.
Я покинул модуль последним и оказался в изогнутом коридоре с высоким потолком и зеркальными стенами. Сейчас в них отражалась орава черно-серебристых монстров с круглыми головами без глаз, уродливыми горбами на спинах и парализаторами в здоровенных ручищах.
Не успел я оглядеться, как что-то рвануло неподалеку. Меня швырнуло на стену, поволокло по полу, я изо всех сил пытался удержать оружие. Мимо пролетела чья-то оторванная голова в шлеме, за ней волочился кровавый шлейф.
Я ощутил, что мне хочется поблевать. Только четкое осознание того, что делать это внутри скафандра не очень разумно, помогло мне справиться с рвотным рефлексом.
Очухался я через несколько минут. Парализатор все еще был у меня в руках, коридор затянуло серым дымом, а ноги мои прижимало к земле нечто тяжелое. Повернув голову, я обнаружил, что это один из наших, судя по форме скафандра – хоррандец.
Ну а если судить по дыре размером с кулак в спине – труп хоррандца.
Я спихнул его с себя и попытался встать. Дым потихоньку уползал куда-то в сторону и я обнаружил, что остался один, за исключением тех, кому смертельно (в прямом смысле слова) не повезло. – Вот дьявол! – сказал я. По делу, надо было остаться у модуля, ведь слепой и лишенный связи, я буду опасен для своих же. Но поступи я так, меня заподозрят в трусости, а отмыться от таких подозрений куда сложнее, чем от грязи…