Удар Ворона
Шрифт:
– Это ведь Черный? – спросил Тоарсен. – Почему он просто смотрит на нас?
– Может, ждет, когда мы убьем собаку, – ответил Форан.
Глава 20
Лер крякнул, поднимая собаку. «Она должна весить 140–150 фунтов, – подумал Форан. – Он не сможет донести ее до лагеря. Да и Кисел не дойдет до него».
Форан оглянулся на сокола: тот по-прежнему смотрел на них. Вероятно, переноска собаки – самая легкая из их проблем.
– Форан, куда ты идешь? – спросил
Что-то, чего Форан не видел, ударило птицу и сбило ее с насеста.
Откуда-то сзади вылетела сорока, приземлилась и превратилась в Хиннума.
– Бегите, – сказал он, не отрывая взгляда от большой птицы, барахтающейся на земле перед ними. – Я не могу долго его удерживать.
– Пойдем, – облегченно сказал Форан.
– Сюда, – показал Лер и пошел вперед с Гурой на руках.
Путешествие стало кошмаром. Они шли не быстро, потому что Кисел был ранен, а Лер нес собаку. Форан шел сзади, часто поворачиваясь, чтобы видеть, что за ними.
Небо, еще утром такое яркое и голубое, теперь потемнело и стало грозным. Так как Ринни что-то говорила про себя и часто спотыкалась, Форан был уверен, что она имеет отношение к надвигающейся буре. Он вспомнил рассказ Лера о молнии, которая ударила тролля, и решил, что Иелиан ошибался: Баклан может предложить не только хорошую погоду фермерам. Если у Ринни есть достаточно времени, она становится грозным противником.
С того места, где они оставили Хиннума и Черного, доносились какие-то звуки и вспышки света. Иногда такие звуки сопровождались дрожанием земли под ногами.
Когда дошли до основания рампы, Форан сказал:
– Лер, дай мне собаку и возьми мой меч. Присматривай за Киселом. Можешь иногда поддерживать его с другой стороны.
Он взял собаку и побежал по длинной рампе. То, что в первый день прихода в мертвый город показалось Форану инженерным чудом, теперь превратилось в пытку.
Кисел очень старался, но он потерял много крови и двигался очень медленно. Лер подставил плечо под то, которое не поддерживал Тоарсен, прежде чем они оказались в десяти ярдах от основания.
– Дай мне меч, – сказал Джес, заставив всех вздрогнуть. Форан не заметил, как он появился; судя по лицу Лера, никто этого не заметил.
– Не делай так, – раздраженно сказал Лер брату, который при свете дне появился словно ниоткуда.
– Не останавливайтесь, – сказал Форан.
– Мама, папа и Хенна на пути сюда, – сообщил Джес. – Хиннум почувствовал магию Черного и отправился помогать, чем сможет.
– Мы его видели, – ответил Форан. Он тяжело дышал: крутой подъем делал Гуру все тяжелее и тяжелее. – Он напал на Виллона, поэтому мы смогли уйти. Они там очень шумят.
– Слышу, – коротко подтвердил Джес. Форан всегда поражался, как разительно меняется Джес, обычно такой медлительный и молчаливый.
– А я ничего не слышал с того времени,
При этих его словах подлетела потрепанная сорока и села на плечо Ринни.
– Идите, – прохрипела она, неуверенно покачиваясь. – Идите.
Кисел покачнулся, и Тоарсен и Лер вынуждены были опуститься на колени.
– Джес, возьми собаку, – сказал Форан, передавая вяло свисающее животное в руки, прежде чем Джес сумел возразить. Потом наклонился и поднял Кисела на плечи.
– Тоарсен, обнажи меч. Лер, возьми мой меч у Джеса, пока он не бросил его или собаку. Ринни, поддерживай птицу: она тоже может упасть.
Кисел тяжелее Форана, но все же император крупней Тоарсена или Лера. Ноги Форана болели еще от подъема на сторожевую башню, а ребра ныли от падения, но Джес сказал, что Таер близко.
– Позволь мне взять Кисела, – сказал Тоарсен, когда рампа наконец кончилась. – Ты без сил.
Форан покачал головой. Тоарсен мускулист, но он слишком мало весит, чтобы долго нести Кисела.
– Как кровотечение?
Форан тяжело дышал, и ему трудно было говорить.
– Плохо, – ответил Тоарсен. – Он без сознания…
– Тише, – сказал Джес, опуская собаку на землю и оглядываясь. – Он идет.
И тут же сменил облик, превратившись в горную кошку. Такой огромной кошки Форан никогда не видел.
– Нет, – сказала сорока. – Нет. Им понадобятся все шесть орденов. Я остановлю его.
Она, неловко взмахнув крыльями, снялась с плеча Ринни, но уже второй взмах получился уверенней.
– Тоарсен, возьми Гуру, – сказал Форан. – Идем.
Он не знал, сколько еще они прошли. Мир Форана сузился: он знал только, что нужно переставить одну ногу, потом другую. И когда услышал топот копыт, наклонился и осторожно положил Кисела на булыжники.
– Теперь все будет в порядке, – сказал он раненому. – Таер здесь.
Скью приближался, скользя по булыжникам, и Таер соскочил и наклонился над Киселом, прежде чем лошадь успела остановиться.
Пальцы его ощутили пульс, слишком быстрый и слабый. Таер поднял голову и оглядел остальных членов группы.
– Где Руфорт и Иелиан? – спросил он. Тоарсен осторожно положил Гуру рядом с Киселом.
– Руфорт мертв, – сказал он. – Мы с Киселом отобрали Иелиана из Воробышков как верного человека. Но мы ошиблись. Иелиан убил Руфорта.
Форан, бледный и вспотевший, поднял руку.
– Я знал, что здесь что-то не так. Он говорил Руфорту, что Путь платил ему, но я узнал об этом только вчера и не успел выяснить. Я тоже виноват.
– Иелиан был человеком Черного, папа, – сказала Ринни.
И когда Таер раскрыл объятия, она побежала к нему. Маленькое лицо в синяках, подбородок распух. Нижняя губа разбита и опухла. Таер перевел взгляд с нее на Форана.