Удар Ворона

Бриггз Патриция

Теперь он ее. Мгновение она просто держала его, ошеломленная тем, что сработало. Потом высвободила свою магию, отпустила ее: и заклятие видения, и ту силу, что позволила ей двигаться вдоль каната, – и пришла в себя, слыша крик Таера.

Потребовалось несколько драгоценных мгновений, чтобы понять, почему камень становится все более горячим в ее руках, а камень тем временем втягивал все больше ордена Таера. Близость камня усилила эффективность воровской магии.

– Держите его, чтобы он не поранился.

Голос Ученого изменился, стал глубже, и это добавляло

веса его приказу.

Хенна сняла руки с плеч Сэры и вязла ее за запястья.

– Позволь мне хранить его, Сэра, – сказала Хенна.

Сэра раскрыла сжатые ладони и позволила Хенне коснуться камня. Простая защита только перережет связь между Таером и камнем, а она слишком устала для хитрых ходов. Пусть Хенна займется необходимой более тонкой магией.

– Его в камне слишком много – и духа и ордена, – встревоженно сказала Хенна, показывая, что разбирается в происходящем не хуже Сэры.

– Ты его видишь? – спросила Сэра и подумала: «Конечно, видит». Сэра все еще старалась освоиться с новым знанием о том, кто такая Хенна и кем она была когда-то; возможно, ее медлительность вредит Таеру. Если она позволит попробовать Хенне – ведь Хенна была богиней магии, – может, она сумеет преодолеть заклятие Черного.

– Я следовала за твоей магией и вспомнила. – Хенна разжала руку и отступила. – Я не могла бы сделать это сама, пока не увидела, что сделала ты. То, что я сделала с камнем, на какое-то время помешает ему вредить Таеру. Но это временное решение. Я не знаю, как устранить заклятие Черного.

– Я тоже, – признала Сэра, касаясь лица Таера. – Пока не знаю.

При ее прикосновении Таер открыл глаза. Улыбнулся ей, потом посмотрел на Форана, который сидел у его ног, на Джеса и Кисела, державших его за руки.

– Все в порядке, можете меня отпустить, – сказал он. – Все хорошо… думаю.

Они посмотрели на Сэру, дождались ее кивка и отпустили Таера.

– В прошлый раз мы тоже думали, что все кончилось, – виновато сказал Форан. – Он успокоился, но потом снова начались конвульсии.

– Я думал, на этот раз ты разорвешься.

Лер помогал отцу встать, голос его звучал напряженно. Таер осторожно пошевелил левым плечом.

– Ничего страшного – впрочем, я мог потянуть одну-две мышцы. – Он с иронической улыбкой посмотрел на Сэру. – Ты сегодня что-то узнала. Обычно после приступов я чувствую себя хуже. Что ты сделала?

Сэра разжала руку, чтобы он смог увидеть камень. Он осторожно взял у нее ржавого цвета гранат без оправы.

– Могли бы подобрать камень покрасивее.

И, увидев лицо Сэры, прижал к ее себе, чтобы она могла скрыть слезы.

– Я едва не потеряла тебя, – сказала Сэра. – Едва.

– Но я здесь, – ответил он. – Я с тобой.

Она позволила ему утешать себя, но видела, как клочья его ордена свисают с камня в его руке.

Форан ушел с общей встречи, состоявшейся после того, как едва не умер Таер. Ринни сейчас в нем не нуждается, она прилипла к отцу. А Форан, не будучи ни Странником, ни магом, ничего не может добавить к обсуждению, тема

которого, конечно, как уничтожить Черного.

Он знал, что его не оставят одного надолго, хотя Тоарсена и Кисела словно зачаровала встреча с колдуном, который был стар еще до того, как империя возникла в воображении старого барабанщика, ставшего первым Фораном.

Форан радовался тишине старого города за пределами библиотеки. Солнечный закат, бледный и тусклый по сравнению с Таэлой, осветил западную часть неба.

Ему казалось, что он привык к удивительным происшествиям в этом путешествии: к одинокой горе, на которой живут призраки, к легендарному городу, застывшему во времени, к колдуну, который старше империи, но Сэра доказала ему, что он ошибался.

Это не была магия. Хотя он был уверен, что Сэра каким-то образом помогла Таеру, он ничего не увидел. Он заметил, что обычно магия Сэры действует не так ярко и красочно, как у дворцовых магов, – вероятно, потому, что Сэре не нужно производить впечатление на покровителя.

Нет, то, что сделала Сэра, поразительнее магии – по крайней мере, с точки зрения Форана.

«Познакомь меня со своей семьей», – сказал старый колдун. Очевидно, он ожидал, что Сэра объявит о присутствии императора. Форан хорошо знал придворных колдунов, знал, как они расценивают относительное положение людей. Хиннуму не могло прийти в голову, что Сэра воспримет его приглашение буквально.

Но она сказала: «Вот моя семья».

Она не говорила серьезно. Не могла говорить. Таер мог бы: Форан слушал рассказы Ринни и понял, что в том, как повел себя Таер с Воробышками, не было ничего нового. Он принимал в семью любое бродячее существо, случайно проходящее мимо, будь то большая черная собака или неловкий беспутный император.

Форан знал, что она не могла говорить серьезно, и тем не менее ему было это очень дорого. Со смерти дяди Форан знал, что он одинок. Да, был Авар, но дружба с Аваром не давала ощущения, что его, Форана, берегут… и любят. «Моя семья», – сказала она, словно Форан один из ее сыновей.

Он слышал, как кто-то вышел из библиотеки, и вздохнул про себя, хотя знал, что Тоарсен и Кисел не оставят его надолго. Мохнатая черная голова опустилась на сапог Форана, Гура тоже вздохнула.

– Форан, – сказал Лер, останавливаясь за ним.

Форан повернулся и посмотрел на смуглого молодого человека – если не последнего, кого он ожила увидеть, то близко к этому.

– Устал от шума? – спросил он.

Лер улыбнулся, но не признался в этом.

– Хиннум считает, что, если мама сумеет пригласить Жаворонка, круг из всех шести орденов сможет обратиться к Старшим богам. Ордены ведь так и должны действовать: не допускать, чтобы сила Старших богов становилась слишком большой. Но когда выжившие колдуны поняли, что в завесе существует брешь, такое обращение не казалось необходимым, поэтому для него не выработали церемонию, которая могла бы сработать. Хиннум считает, что сила Ткача и совместное действие шести орденов способны уничтожить Черного. Форан посмотрел на закат.