Шрифт:
Пролог
На Северном Кавказе не принято измерять расстояние километрами. По крайней мере, у ребят, которые тут служат. Серпантины, туманы, камнепады, оползни... А еще – коварные засады боевиков. Здесь никто никогда не спрашивает, сколько километров осталось проехать, – ведь в дороге может случиться всякое. Главное – добраться живым.
...Боевая разведывательно-дозорная машина, урча мощным дизелем, неторопливо ползла по каменистой грунтовке. Механик-водитель вел БРДМ предельно осторожно – эта дорога была ему незнакомой. Грунтовка то и дело петляла вокруг циклопических
«Бардак», как нередко называют БРДМ в Российской армии, должен был доставить семерых десантников на высокогорную «точку», сменив там ребят, отдежуривших положенные десять дней. Внутри бронемашины было душно, накурено, однако командир отделения, сержант Корнилов, запретил поднимать люки, и уж тем более высовываться наружу: в горах могли быть снайперы.
– Илья, а я магнитолу с собой взял, – смуглолицый ефрейтор подтолкнул в бок Илью Корнилова и, скосив взгляд на свой вещмешок, добавил: – Хоть скучно не будет!
– Радио там все равно не берется, – бросил Илья, высокий блондин с пронзительным взглядом ясных голубых глаз.
– Ну, тогда хоть какие-нибудь записи послушаем. Я диски одолжил у пацанов из ремонтной роты.
– Димка, через три дня тебя от тех записей тошнить будет! – вздохнул Корнилов. – Сам прикинь: каждый день с утра до вечера одно и то же, одно и то же... На второй день все эти эстрадные песни наизусть выучим! На третий захочется шмякнуть ту магнитолу о камень... или о голову того, кто эту дрянь всякий раз крутит. Ты бы лучше лишней тушенки с собой взял. Горный воздух, жрать хочется постоянно...
– Ну, Илюха, ты не поэт, – то ли в шутку, то ли всерьез бросил ефрейтор.
– Какая еще, на хрен, поэзия! Тут война, – Корнилов пригнулся, чтобы из-за плеча впереди сидящего механика-водителя взглянуть на дорогу. – Ничего, дембель скоро. Вернемся домой, отмоемся, отдохнем, водочки попьем всласть...
– На курорты съездим, – подхватил Дима. – Слушай, когда я по телевизору море вижу, все время себя спрашиваю: неужели где-то действительно есть жизнь, где не стреляют, а каждый день только оттягиваются в свое удовольствие?
– Где-то есть и Канарские острова, – философски заметил Илья. – А вообще, Димон...
Договорить он не успел. Откуда-то сверху хлопнул гранатомет, из ближайшей «зеленки» вылетел трассер. Совсем рядом громыхнуло, да так сильно, что заложило уши. Разлетелся камень, взрывная волна осязаемо накрыла БРДМ.
Боевая разведывательно-дозорная машина была слишком удобной мишенью. Ведь гранатометчик, засевший за ближайшей скалой, мог превратить ее в пылающий факел вместе с экипажем и десантниками в несколько секунд. БРДМ, еще недавно казавшаяся надежным укрытием, теперь превратилась в ловушку, в потенциальный железный гроб для ребят...
Крупнокалиберный пулемет в башенке вряд ли мог спасти ситуацию. Это на равнинной, хорошо простреливаемой местности грамотно выпущенные пулеметные очереди могут мгновенно прижать
– Из машины! – властно скомандовал Корнилов и, схватив автомат, первым бросился наружу.
За ним последовали и остальные, включая механика-водителя. Десантники, быстро оценив ситуацию, рассредоточились на обрыве за гигантскими валунами. Сделано это было вовремя. Не прошло и минуты, как сверху вновь хлопнул гранатомет, и БРДМ запылала.
Вскоре появились и первые раненые. Механика-водителя подстрелили в ногу, и он, укрывшись за скалой, стал рвать зубами марлю из индивидуального пакета, чтобы сделать себе перевязку. Взрыв гранаты сильно контузил снайпера; сидя за камнем, тот прижимал ладони к вискам, то и дело утирая со рта кровавую пену.
Илья мгновенно оценил обстановку. Полтора года службы на Северном Кавказе дали ему неоценимый опыт. И опыт этот подсказывал: место для засады выбрано загодя, дорога наверняка пристреляна, и единственное, что можно сделать для спасения людей, – отойти отсюда как можно дальше.
Но куда? Внизу – крутой склон, горная речка, и уходить туда вместе с двумя ранеными не получится: снайперы, которые наверняка есть среди нападавших, сразу же перещелкают всех до единого. Впереди – горы, до зубов вооруженные боевики; справа и слева – дорога, прекрасно простреливаемая сверху...
– Занять оборону, не высовываться! – скомандовал Корнилов, прикидывая, что следует делать.
Здравый смысл подсказывал лишь одно решение: как можно быстрей связаться с командованием и вызвать «вертушки». Илья уже обернулся, чтобы позвать радиста, но в этот самый момент тот зачем-то приподнялся из-за огромного камня. Сверху тотчас же прогрохотала автоматная очередь, радист с громоздкой ранцевой рацией на спине качнулся, взмахнул рукой и, завалившись на спину, покатился по крутому склону.
Сверху продолжали стрелять, не давая даже поднять головы. Ситуация становилась безвыходной...
И тут к Корнилову осторожно подполз ефрейтор Дима Ковалев.
– Илюха, тут полная невыкрутка, – нервно прошептал он. – Давай так сделаем: я сейчас попытаюсь спуститься к реке, вы меня прикроете, а я по руслу доберусь до наших, «крокодилы» вызову.
Сержант Корнилов прищурился, припоминая, сколько по карте отсюда до ближайшего блокпоста.
– Пять километров, если по прямой, – прикинул он. – А с учетом рельефа и русла реки – все восемь будет. А потом – как ты спускаться собираешься? Одно неосторожное движение – и шею сломаешь! А еще те уроды сверху палят...
– Прикроете, – перебил Ковалев. – Илюха, тут полная задница, а у нас никакой связи с командованием. И еще раненые, с которыми по-любому далеко не уйти. Понимаешь?
Илья прикусил губу. Конечно же, он прекрасно понимал, что Ковалев прав: другого выхода теперь просто нет. Однако предложение звучало слишком уж рискованно. Илья совершенно не хотел подвергать ефрейтора смертельной опасности; ведь Димка был его лучшим другом!
– Да и сам вижу, что хреново дело, – выдохнул Корнилов, внимательно следя за всем, что происходит наверху, у скал.