Удивительное рядом
Шрифт:
Такая встреча вскоре состоялась. Но и тут Марина сначала ничего не поняла, только видела радостное лицо подруги и услышала её рассказ о том, как трудно было подтвердить своё дворянское происхождение. Но потом Марина стала догадываться, что Оля ставила вполне определённую цель. Видя всю безнадёжность выйти замуж, исходя из её сегодняшнего окружения, она надеялась встретить человека, как говорили в старину, «своего круга», который, может быть, тоже унаследовал гены благородных и образованных предков. А где его встретишь, как ни в Дворянском Собрании.
Прошло ещё какое-то время, и Марина решила
– Ну а как сам бал, ты танцевала?– с нетерпением допытывалась Марина.
– Конечно, танцевала. И даже специально для бала сама сшила очень красивое платье, длинное такое, до пола. И Оля стала подробно расписывать своё бальное платье, которое она расшила мелкими розочками.
– Ну, а как кавалеры? – Марине не терпелось узнать главное.
Оля как-то сникла.
– Обыкновенные инженеры, учителя, врачи; нищета, одним словом, – слегка улыбнулась она. – Но, конечно, во фраках, – опять блеснули её глаза, – так положено по этикету.
Ещё Оля рассказала, что мама её недавно умерла, что брату Борису пришлось продать дачу, куда Оля с мамой выезжали на лето. Содержать её на свой теперешний профессорский оклад, когда всё вокруг чуть ли не каждый день дорожает, он уже не мог.
По всему было видно, что Оля переживает трудные времена, то и дело тень печали появлялась на её лице. Тем не менее, Марина ощущала, что подруга заряжена энергией и оптимизмом. Вероятно, что-то хорошее замаячило в её жизни.
НА ВЫСТАВКЕ МОДНОЙ ХУДОЖНИЦЫ
Все улицы небольшого провинциального городка были оклеены афишами, кои извещали об открытии выставки молодой художницы-авангардистки Клифы Рифовой.* Имя художница придумала себе сама, имея ввиду с одной стороны необычайную высоту своей творческой фантазии, а с другой – глубину отображаемых в своих работах образов.
Для выставки было выделено помещение в местном музее, и желающих посмотреть картины Клифы Рифовой было предостаточно. Сама же художница, облачившись в длинную коричневую юбку, ярко-жёлтую свободного покроя блузу, надев свою любимую зелёную широкополую шляпу, с альбомом в руках отправилась гулять по городу в поисках новых сюжетов, предварительно оставив при входе на выставку тетрадь для отзывов с привязанной к ней ручкой.
Тем временем посетители выставки толпились у её картин. Одних картины художницы вгоняли в недоумение: «Что это? Кубы какие-то, в глазах рябит от пестроты!»
Другие ходили по выставке молча, чувствуя неловкость оттого, что не могут понять замысла автора полотен; они долго стояли перед каждой картиной, стараясь разобраться в сюжете, но, так и не придя ни к какому решению, в сердцах
Но были на выставке и настоящие знатоки авангардного искусства; они приходили в восторг от каждой картины Клифы Рифовой.
Вот две дамы неторопясь подходят к полотну огромных размеров.
– Ах, какая прелесть! – говорит одна.
– Какие краски, какой колорит! – восхищается картиной её подруга.
– Давай отойдём, посмотрим на неё издалека, – предлагает первая.
Они отошли от картины метра на три и уже приготовились рассматривать её с того расстояния, когда крупные мазки сливаются воедино, придавая картине целостность изображения, как в поле их зрения попал щупленький старикашка. Он подошёл почти вплотную к картине, нагнулся, чтобы прочитать название, картина называлась «Рыбаки в море», потом отошёл подальше, и оказался как раз между картиной и дамами.
– Гражданин, вы загораживаете картину. Вы разве не видите, что мы рассматриваем её?.. – возмутились дамы.
Старикашка обернулся к дамам и пробурчал:
– Что тут рассматривать? Рассматривай – не рассматривай, всё равно не разберёшь, где тут рыбаки, а где море. Вижу только зелёные ветки.
– Ах, боже мой, – возмутились дамы, – какие ветки, это и есть волны на море.
– А почему они зелёные?– не унимался старикашка,– волны должны быть синие, или уж, на худой конец, бирюзовые. Это определённо ветки. – Он стал перемещаться то влево от картины, то вправо. – И рыбаков что-то не разгляжу. Где рыбаки? – обернулся он к дамам.– Или скажете, за ветками спрятались, то есть за волнами?
– Вы очень близко стоите, встаньте рядом с нами, – посоветовали дамы.
Старикашка медленной походкой подошёл к дамам и встал с ними в один ряд.
– Ну вот, видите теперь?
– Всё равно ничего не вижу.
– Ну как же… Вон там, между оранжевым и серым цветом лодка из-за волн показалась… Неужели и сейчас не видите?
Старикашка нахмурил лоб, пытаясь разглядеть лодку с рыбаками, но молчал. Не хотелось ему показывать перед дамами свою непонятливость. Он сложил худенькие свои ладошки в две трубочки, изобразив бинокль, поднёс к глазам, и, как капитан корабля, устремил взгляд на картину, пытаясь увидеть рыбаков в море. Но среди нагромождения ярких кубов, изображавших, по-видимому, волны, ничего так и не увидел.
– Не вижу рыбаков, – опустил он свой импровизированный бинокль. – Наверно, лодка опять в волнах скрылась, – насмешливо сказал он и направился к другой картине.
То была картина под названием «Утренний кофе, автопортрет». Художница в пеньюаре небесно-голубого цвета сидела нога на ногу в просторной светлой гостиной за столом и пила кофе. В вазе на столе лежали фрукты, во вкусовых достоинствах которых можно было усомниться; они прямо таки были облиты краской всевозможных цветов. Да она их и не ела, а только пила кофе из чашечки причудливой формы. Старикашка долго смотрел на чашечку, пытаясь понять, почему она такая уродливая. Потом решил, что художница невзначай разбила её, а потом неудачно склеила. По крайней мере, в этой картине было всё понятно: вот художница, вот стол, вот кофе, а там под столом какое-то животное, вроде свинка… или собака…