Углерод

Докучаев Алексей

– Хорошо хоть свет есть и тепло. Что ты хочешь здесь найти?
– спросила она.

– Отдых, и может быть, даже воду.

Техник коснулся пиктограммы на первой попавшейся двери. Та, немедленно открылась, приглашая их войти. Леонид заглянул внутрь и поинтересовался у Лизы:

– Знаешь, что это за здание? Похоже, это - барак. Дом для рабочих и прочего генетического мусора. Нет. Никакого классового равенства... Надо забраться повыше, на всякий случай.

Он не спеша пошёл вдоль коридора, стараясь не шуметь, на случай, если в здании есть ещё кто-то. Лиза

заглянула в комнату и увидела только шесть ниш, видимо для сна, в противоположных стенах и странного вида автомат на стене. Ничего больше. Аскетизм комнаты подтверждал слова спутника. В помещении можно было только есть и спать. В нём можно было существовать, но не жить.

– Синеглазая, иди сюда, я кажется лифт нашёл.

Единственная дверь с мигающей зелёным светом лампой, действительно оказалась створками лифта. В этот раз органы управления представляли собой именно кнопки и уже несколько минут и пару матерных тирад спустя, они заняли одну из комнат на самом верхнем этаже.

Вспомнив всё, что могло бы им помочь, Леонид воевал с раздатчиком целый час, но заставить работать чудной автомат так и не удалось.

– Зараза! Я же знаю, ты должен выдавать еду и воду! Зачем ты ещё здесь нужен? Ты мне за это ответишь!
– угрожал он раздатчику.

Не желая принимать поражение с достоинством, он выхватил из-за спины топор и принялся ожесточённо лупить по автомату обухом. В стороны летели искры, под ударами топора содрогался металл. Автомат погибал в неравной битве с человеком, но даже в случае гибели, отдавать своё не собирался. Лиза благоразумно наблюдала за тем, как техник сводит счёты с бездушной машиной, сидя в одной из ниш и молчала. Последний удар топором выбил из устройства не искры, а облачко густого, едкого дыма. Всё было кончено. Доломав автомат Леонид всё же успокоился.

– Может поспишь, хотя бы немного?
– спросила Лиза с надеждой.

– Ничего другого не остаётся.
– согласился техник, присев рядом.
– Что-то я действительно утомился.
– он снял часы с запястья и привычно перевёл их на сорок одну минуту назад.
– Спать придётся довольно долго. Сейчас три утра, закат у нас около шести, получается пятнадцать часов.

– Будем передвигаться ночью?
– спросила она, а Леонид кивнул.
– Из-за людей?
– он снова кивнул.
– Оно и к лучшему...

Сдвижная конструкция дверей имела одно неоспоримое в подобной ситуации достоинство. Дверь можно было заклинить топором намертво, исключив вероятность проникновения посторонних в помещение, что и было сделано. Ниши в стенах, судя по назначению здания, не сильно отличались от нар. Жёсткие, холодные, обезличенные.

Техник с большим трудом улёгся на спину в самую нижнюю нишу, рёбра ныли, мешая лежать на боку. У правого бедра расположился Иуда, подушкой послужило собственное левое предплечье, снова взвыла ромбовидная мышца.

Отдых вредил, растягивал и без того затянувшееся скитание по агрессивному, неприветливому мирку, акцентировал внимание на травмах. Как же тяжело было девчонке в первые пару дней после происшествия на реке? Она ведь тоже человек. Как

сильно бы она удивилась, если бы узнала, что в радиусе пятисот километров человеком её считает только он? Может стоило быть с ней помягче? Никогда не поздно исправиться. Но сначала отдых и восстановление. Несчастные пятнадцать часов не способствуют ни тому, ни другому. Для этого нужно несколько недель и еда, огромное количество высококалорийной пищи. Уж лучше было бы продолжить движение вперёд, отвлечься от боли. Но он не один, отдых нужен не только ему.

Техник уже приготовился наконец-то выспаться или хотя бы попытаться выспаться, но его аккуратно оттеснили к стене. Леонид открыл глаза, увидел устроившуюся рядом с ним блондинку. При наличии пяти свободных ниш, она выбрала именно его место отдохновения. Положив голову ему на грудь, Лиза пыталась уснуть.

– Как бы... Мне конечно...

– Сам виноват.
– лаконично объяснила Лиза, не открывая глаз.

– Ну... Ну, ладно.
– согласился техник.

Заморачиваться очередным заскоком девчонки не было смысла. Пока она не создавала проблем, его всё устраивало. Снова закрыв глаза, он быстро провалился в сон.

– Лёня? Просыпайся.

Голос женский, девичий. Темнота говорила женским голосом. Женские голоса в большинстве своём тоньше, чище, мелодичнее мужских голосов. Кто знает, может природа наградила женщин именно такими голосами только для того, чтобы было легче манипулировать мужчинами. Нет, манипулировать не в том смысле, о котором может подумать современный обыватель, а в более чистом, честном, человеческом. Манипулировать в стремлении уберечь мужчину от опрометчивых решений, отговорить от напрасного риска, утешить в случае неудачи? Печально, что голоса эти чаще несли в себе ноты недовольства, звучали надменно, уродовали сами себя матерной бранью... Темнота звала по имени, просила проснуться. Темнота исчезла, появился холодный белый свет и небесно-голубые глаза. Оказывается, его будили.

– Гости?
– спросил он уже протягивая руку к обрезу.

– Нет-нет. Уже пять часов. К тому же, я добыла воды.

Лиза показала ему чёрный пакет, похожий на одноразовый пакет-капельницу.

– Ну, это не совсем вода, вкус странноватый, но жажду утоляет хорошо. Очень удобно, отворачиваешь крышку и пьёшь.

Она открыла пакет и вручила Леониду. Техник принял полулитровый пакет, понюхал и с недоверием уставился на Лизу.

– Но откуда? Это точно можно пить?

– Можно! Проверила на себе.
– заверила она.

И действительно, умирающей Лиза не выглядела.

– Я взяла это из такой же штуки, что ты разбил, только в соседней комнате. Не волнуйся, топор на месте, никто не войдёт. Не смотри на меня так. Я просто нажала на кнопку и всё, он сам выдал такой пакет. Ещё он выдаёт какие-то вонючие кирпичи, но, по-моему, они уже испорчены. Ты пей, я несколько пакетов взяла.

– Спасибо, но всё равно не понимаю, как ты заставила его работать.

– Я же говорю: Просто нажала кнопку. Кажется, тебя угораздило выбрать единственную комнату со сломанным аппаратом.