Углерод

Докучаев Алексей

За всё время проживания в городе, техник неоднократно задавался вопросом приходящей живности. Как ни странно, но таковой не было. В городе вообще не было животных, за исключением фермы рядом с водной артерией. Любознательность, присущая ему, постоянно порождала вопросы не всегда уместные и связанные с побегом. Он не верил, что Увалень является самым крупным животным этого мира. На Земле есть слоны и киты, так почему и здесь не водиться подобным исполинам? Как они должны выглядеть, чем питаться, какова их роль в экосистеме? Было ли развито скотоводство у существ, построивших город и бункер? Куда они всё-таки подевались?

Сомнений в том, что они оставили этот мир, не было, но почему именно они это сделали? Версии с умирающей экологической системой и катастрофической нехваткой не возобновляемых ресурсов отпадали сразу. Этот мир не был загажен так же, как и Земля с несчастными восемью миллиардами населения, а больше причин покидать родной дом, придумать пока не удалось.

Он почти вышел за порог, но блондинка, решив улучить момент, напросилась вместе с ним. Начав сильно издалека, она озвучила просьбу, заставившую Леонида задуматься о том, как негативно может сказываться на Марковой его общество.

– Научи меня.
– снова просила она.

– Ты только за этим поплелась со мной?

– Не только. Составить компанию, прогуляться, подышать свежим воздухом, поболтать, узнать тебя получше. Живём вместе, а я о тебе ничего толком не знаю... У нас, вообще зима не такая как здесь. Всюду слякоть и реагенты. А здесь, самая настоящая зима, как на картинке, с сугробами и инеем. Только холодно очень.

Техник запнулся на ровном месте, но не упал, а после посмотрел на Лизу. Благодаря той самой борьбе со стрессом, когда они скитались по лесам, он действительно довольно много знал о блондинке, но о себе не рассказывал ничего. По большому счёту и нечего было рассказывать, кроме нескольких малоприятных историй из прошлого за которые, в лучшем случае, ему грозила немилость самой Фемиды. О Угольке, продолжающему иногда приходить во снах и тем самым превращая их в непонятное и жуткое цирковое представление, техник не мог рассказать вообще никому.

Леонид открыл рот, а Лиза, предвкушая согласие или хотя бы порцию откровений, даже улыбнулась. Глаза её полыхнули голубым пламенем, но получила совсем не то, чего ожидала.

– Я - скучный и закомплексованный хмырь.
– угрюмо ответил техник.
– Всё.

– Так не бывает! Каждый может что-нибудь интересное о себе рассказать. Даже ты. Я вот, например...

И Лиза умолкла. Жалкая попытка выудить из памяти хоть что-то интересное потерпела крах. Оказалось, ей самой нечего рассказывать, нечем делиться, а любая история, которую посчитала бы стоящей внимания была бы прервана комментарием техника: "Тупые малолетки". Был уже прецедент.

– Ну...
– задумчиво сказал он, оглядываясь по сторонам в поисках ориентира.
– Может-быть...не знаю... Говорят целоваться не умею. Совсем. Я конечно с этим не согласен...

– Правда?
– переспросила Лиза и сразу же сделала укол.
– Хочешь научу?

– Нет.
– ответил он и пошёл дальше.

– Да ладно тебе, Лёня. Зря не хочешь, говорят это приятно... А давай так: ты научишь меня управляться с ножом, а я тебя целоваться.

– С чего ты вообще взяла, что я это умею?

– Разве нет?

– Ну, вообще-то, да. Как минимум знаю, как правильно. В конце концов, у меня была тяжёлая юность и прочее, но...

– Леня, научи. А, если меня убьют из-за того,

что не умею защищаться или изнасилуют? Ты в этом будешь виноват. Ты и только ты.

– Я? Да я... Я тебя сам изнасилую! Да! Сегодня же! Приду вечером с работы и изнасилую, исключительно из спортивного интереса. Всё равно виноват уже.

– Ты этого не сделаешь. Даже не попытаешься.

– Да, - согласился Леонид, - наверное, ты права.

Они сошли с тропинки. Проваливаясь в снег по колено, техник вёл невесту в лес подальше от реки, только за тем, чтобы увидеть, а заодно и показать что-то интересное.

Зимний лес - место спокойное и тихое. Ветки деревьев, потяжелевшие от снега, стремятся к земле их питающей, лесная живность, от мала до велика, сворачивает всяческую активность до минимума, а близкая река размеренно продолжает свой бег, но под толстой коркой льда. В зимнем лесу слышишь только себя, того, кто совсем рядом и тщедушный ветер высоко над головой, не больше. Лес оставался нем, только блондинка не желала умолкать. След в след она шла за ним, постоянно смотрела в спину, ныла, просила научить тому, о чём не имеет ни малейшего представления. Техник остановился.

– Ты знаешь, как это выглядит и к чему ведёт?

– Конечно!
– ответила она.
– Надо наносить порезы нападающему, чтобы обездвижить его, ты только покажи куда и как, а я запомню... Я видела, надо стойку принять...

– Нет, блондинчик. Так ты только прыщавого школьника остановишь и то, с пятидесятипроцентной вероятностью. Скорее всего, на тебя нападёт здоровый, крепкий лось и этим ты только выведешь его из себя и тогда тебе точно хана.

– Тогда объясни, как правильно.

– Ладно.
– согласился техник.

Он молча схватил её левой рукой за левое запястье, потянул вверх и правой рукой, без предупреждения, больно ткнул большим пальцем в грудную клетку, как если бы нанёс удар ножом сбоку. Три слоя одежды не смогли смягчить удар.

– За что?
– взвыла Лиза, хватаясь за рёбра.
– Зачем бить-то сразу?

– Куда попал?

– В рёбра конечно же!
– простонала она.

– Вот именно, что в рёбра.
– холодно согласился техник.
– Учить я тебя не буду, но объясняю, в первый и последний раз. Это тебе не бальные танцы. В этом нет ни изящества, ни красоты, а только возня и кровь... Если ты хочешь остановить нападающего, то придётся максимально быстро нанести максимально возможный ущерб. Все эти порезы для других целей, о которых тебе лучше не знать или для скучающего офисного планктона. Правильно - это колоть. Противника надо колоть и не просто колоть, а вогнать в гада нож по самую рукоятку, вытащить нож и вогнать снова... то есть грохнуть его. Кроме бегства, это - самый надёжный способ самозащиты.

– А если я не хочу его убивать?

– Я сейчас с пацифистом или ребёнком разговариваю?

– Я не ребёнок!

– Не похоже. Тебе придётся его замочить или он замочит тебя - это аксиома.

– Тогда мне это не нужно.

– Ну хорошо. Раз ты настаиваешь...
– согласился он и вместо того, чтобы сменить тему, обошёл сбоку, обнял Лизу за плечо, да так сильно, что сразу же стало понятно, её мнение значения уже не имеет.
– Человек вообще зверушка довольно мягкая, но очень живучая и мы с тобой - яркое тому подтверждение.