Угодный Солнцу
Шрифт:
...Всему приходит конец. Кончилась и лестница. Кончилась перед идеально круглым отверстием. Зияющая чернота звала и угрожала одновременно. Майкл заглянул в отверстие. Ему показалось, что во мраке что-то светится нежным розовато-лиловым светом.
– Разрешите, я пойду впереди, сэр, - и, не дожидаясь ответа, шофер зажег фонарик и вошел в трубу.
Фрэнк последовал за ним.
В лицо пахнуло сыростью и каким-то специфическим затхлым запахом. Фрэнк зажег фонарик. Желтый луч выхватил из тьмы коренастую фигуру шофера, который, чуть пригнувшись вперед, уверенно пробирался по туннелю. На стенках трубы мерцали маленькие звездочки - это загорались и гасли кристаллики
Внезапно Майкл остановился, погасил фонарик, присел на корточки и сопя над чем-то склонился.
– Что там у тебя, Майкл?
– Потушите свой фонарик, сэр. Здесь какая-то чертовщина, что-то светится.
– Майкл выпрямился и, прижавшись к стене, пропустил Фрэнка. Только осторожнее, здесь обрыв.
Туннель, упершись в глухую скалу, вертикальным штреком уходил вниз. Фрэнк и Майкл склонились над колодезем и до боли в глазах всматривались в черный провал, где шофер увидел какое-то свечение. Может быть, там действительно что-то светилось, а может быть, просто перед глазами плыли голубые круги и метались красные шары.
– Да, что-то такое есть, - неуверенно промычал Фрэнк и зажег фонарик.
Колодезь оказался совсем неглубоким, в него можно было просто спрыгнуть.
Фрэнк спрыгнул первым, и сейчас же увидел узкий проход, который светился неверным лиловато-розовым светом. Повернувшись боком, он осторожно протиснулся в щель. В этот момент тяжело и неловко спрыгнул Майкл.
– Осторожнее, сэр! Здесь могут быть змеи или еще что-нибудь...
Но Фрэнк уже ничего не слышал, пораженный странным и великолепным зрелищем. Новый туннель был довольно короткий и впереди уже брезжил дневной свет - вероятно, в конце туннеля был поворот, который заканчивался, выходом. Но поразило Фрэнка другое. Пробиваясь из щебня высовываясь из малейшей трещины, извиваясь на потолке - всюду... росли живые газосветные трубки. Они протягивались тоненькими лентами, изгибались узкими спиралями, переплетались и свисали петлями, горевшими чистым голубым огнем. Среди этого призрачного великолепия, подобно лучшим неоновым лампам, горели малиновые, розовые, пурпурные, оранжевые и лиловые шары. Казалось, что сам воздух светится, подобно широкой реке, сплетенной из разноцветных огненных струй.
– Клянусь богом, это грибы! Невероятные неведомые грибы.
– Майкл даже присел.
– Грибы?!
– Да, сэр, грибы. Я читал где-то, что грибы светятся. У одних - только ножки или шляпки, у других споры. Даже гнилушки светятся потому, что в них прорастают грибы!
Фрэнк смотрел на своего шофера и не узнавал его. Этот грубоватый и несколько неуклюжий парень преобразился. Может быть, это необычный свет живых люминесцентных ламп, при котором можно даже читать, так изменил лицо и особенно глаза Майкла, но в них горел такой чистый, такой ясный огонь восхищения, что Фрэнку стало завидно.
Он вспомнил Париж, Лувр. Наверно, тогда он сам горел вот таким же огнем, стоя перед Ренуаром или застыв в немом восхищении перед безрукой фигурой, воплотившей в себе всю красоту и боль искусства.
– Может быть, вы и правы, Майкл.
Туннель кончался над узкой котловиной, со всех сторон стиснутой скалами. Земля была близко - не более чем в тридцати футах. Забитый в скалу костыль и веревка решили дело.
Фрэнк быстро заскользил вниз, и когда до земли оставалось всего два фута, спрыгнул. Гравий зашуршал, и все стихло. Фрэнк обернулся и застыл. Он даже не слышал, как вслед за ним спрыгнул Майкл. Прямо перед собой он увидел гигантское
Изображение было древнее и в то же время странно похожее на современное искусство. Дикую силу и убедительность придавало ему соединение самого острого и мрачного гротеска и мощного реализма.
Все было удивительно в этой высеченной на скалах фигуре: и свободные, резкие линии туловища, и странный колпак, окружающий голову. От этого колпака тянулась какая-то изогнутая, подобно змее, стоящей на хвосте, трубка. В одной руке человек держал что-то похожее на гранату-лимонку, а другой указывал на идеально круглый диск, от которого к прямой горизонтальной черте, изображавшей землю, тянулась нить, заканчивающаяся странным веретенообразным предметом. Казалось, что это веретено тысячи лет стремится к черте земли с растущими на ней стилизованными деревьями, но никак не может долететь.
– Это космонавт!!!
– крик Майкла разбудил духов котловины. Они повторяли его своими тысячеголосыми глотками до тех пор, пока Фрэнк не очнулся от оцепенения.
Когда эхо замолкло и Фрэнк несколько опомнился, он схватился за свои фотоаппараты и, точно сумасшедший, начал метаться перед загадочным изображением. Десятки раз он сфотографировал из обеих камер и самого космонавта и отдельно его голову в круглом колпаке. Он запечатлел на пленке и диск - таинственную планету, и веретено - космолет, неотвратимо стремящийся к земле. Под разными ракурсами, через всевозможные светофильтры!
Когда Фрэнк немного успокоился, он начал разыскивать хоть какую-нибудь надпись. Но тщетно - ее не было.
Чьей рукой выбито изображение? Что это за таинственный диск? Какой силой двигался звездолет? Куда исчезли космонавты?
Одним словом, голову Фрэнка беспорядочной толпой осаждали все те вопросы, которые встали бы в подобных обстоятельствах перед каждым человеком.
Но ни надписи, ни ответов Фрэнк не находил. Как в жестокой лихорадке, его мучили навязчивые желания. Он хотел бы остаться здесь надолго, и в то же время - скорее вернуться назад, скорее сообщить людям, поведать, обдумать, объяснить, написать!
– Скорее назад, Майкл, - сказал он и, подпрыгнув, повис на канате, скорее к "джипу"! Мы сейчас же должны дать радиограмму.
Фрэнк в одних трусах сидел на песке, спрятавшись в куцую тень, отбрасываемую "джипом". Он водил по щекам намыленной кисточкой, но в жарком воздухе пустыни мыло мгновенно высыхало.
Майкл, тоже сидя на песке, настраивал рацию, облокотившись о белую рубчатую покрышку запасного колеса, сделанную из жароустойчивого кремнийорганического полимера. Время от времени он подносил ко рту жестянку с теплым ананасным соком.
– Одно мне непонятно, - не отрываясь от рации, нарушил молчание Майкл, - что же все-таки произошло с помощником профессора Рейера? Почему он так внезапно погиб? Вы говорите, что в решетке могли быть смазанные ядом зазубрины, но разве есть яды, убивающие мгновенно? Лично мне кажется, что бедный Рейер просто помешался от солнца, все это ему пригрезилось...
– Не думаю. Есть страшные яды. Ученые называют их белками-дьяволами. Всего несколько миллиграммов этих белков способны убить все живое на Земле. Никакой фантастический дьявол, никакая атомная бомба не способны на это. Конечно, предположение о зазубринах - это просто первая пришедшая в голову разумная разгадка... Во всяком случае, таинственная гибель Крузеля имеет простое и, конечно, рациональное объяснение. Я вспомнил одну историю, чем-то похожую на наш случай. Если хотите, я расскажу.