Уговор света и тьмы

Идти по каменному полу замка было ужасно неприятно.

Ноги заледенели, пальцы на ногах не гнулись. Шагать становилось всё сложнее и сложнее, а сил бежать и тем более лететь не осталось. От холода колотило мелкой дрожью. Хотя замок отлично отапливался, причём точно не дровами, а как-то иначе, но каменный пол всё равно оставался холодным, а в коридорах было ещё прохладнее, чем в жилых комнатах.

Меня трясло после пережитого, состояние магических способностей проверить полностью было невозможно, и я проснулась в одной

лишь ночной рубашке. И никакого платья. Хотя бы розового.

Я топала по коридору, мрачно взирая на подол тонкой сорочки, который когда-то был кипенно белым, а сейчас почернел. Не от грязи почернел. Ткань пропиталась тёмной магией, и её цвет изменился навсегда. Причём изменился не из-за проклятия, висящего над Библиотекой, а от моей собственной магии после того, как я хватанула тёмной энергии. Той самой энергии, которая сейчас растекалась у меня по всем магическим каналам, отравляя и подтачивая истинные силы. Почему-то казалось, что они тают на глазах, но возможно это всего лишь ложное ощущение из-за переутомления. Сейчас правильный диагноз мог поставить только другой маг.

Из последних сил удалось накинуть заклинание невидимости. Чем лучше отточено применение заклинания, тем проще оно даётся и меньше уходит сил, а заклинание невидимости я в последнее время использовала очень часто. Иногда начинало казаться, что вот привыкну к нему навсегда, останусь невидимкой, и пусть как хотят, так и ищут!

Первым пунктом моего плана была покража еды из кухни. Правильно подобранная пища не только придаст сил телу, но и магический резерв восстановить поможет. Официально стихию покровительствующую магу определяют на специальном выпускном экзамене, но только ленивый не догадывается о его результатах заранее. С моим потенциальным воздухом подпитать смогут любые белые и светлые кушанья. То есть если я разживусь самым обычным белком, уже будет хорошо.

Чувствуя себя инвалидом в больше степени, чем в иные отвратные дни, я дотащилась до кухни. Несмотря на то, что время было не урочное — по моим внутренним прикидкам около пяти утра, а это рано даже для приготовления завтрака на весь замок, в помещении горел свет.

А ещё слышались голоса. Спорящие голоса.

— Подерутся! Точно вам говорю, подерутся! — басил смутно знакомый мужской голос.

— Да что ты такое говоришь, злыдень! — дружно воскликнули несколько возмущённых женских.

Кажется, один из них принадлежал Тане.

— А я чо? А я с чаво? Ясень пень, Наш так взбеленился, потому как телепень какой-то сболтнул, что она тут с ельфом спуталась, пока не было-то его, — вещал конюх, который порой забегал на кухню к одной из поварих.

— Не говори глупостей! Это было тёмное заклинание, всё уже прояснилось, — строго сказала Тана.

— Да какой там пояснилось! Пояснилось у них, — бурчал конюх. — Это, мож быть, для отводу глаз было сказато. А сам серчал из-за е-е-ельфа. Вон у ключника жена с каким-то охранцем спуталась, так у него теперича кажный вечер это… заклинание в доме. Это вы бабы во всяку брехню верите, а я вам правду говорю! Подерётся он с ельфом, только тот объявится. Если ещё вернётся этот хлюпик патлатый. Поди, как пронюхал, что Император ворочается, так и слинял. Куда ж ему против нашего-то? Он хоть цаца и проворная,

да всё одно — силёнок супротив нормального мужика не хватит.

Ну вот! Теперь моя биография украсится не только байкой «Лорелея и Император», но и «Лорелея и ельф». Как бы она ещё не украсилась сказочкой «Как Император и эльфийский принц подрались из-за этой проходимки». Согласно теории волнового распространения слухов, такое вполне возможно. Даже если один из них просто наступит другому на ногу.

И тут мимо меня, притаившейся почти у самой двери, пробежал мелкий поварёнок.

— Приехали! Оба приехали!

— Во-о-о! Ща начнётся! — пробасил конюх.

И они вместе с поварёнком вылетели из кухни — успеть поглазеть на драку.

Следом за ними выбежали Тана, обе кухарки и прачка. Наверное, собиралась разнимать драку или бежали за конюхом с целью надавать пенделей за злопророчествование. Или хотя бы проследить, чтобы на радостях ничего лишнего не сболтнул. Мой тернистый путь к провианту был свободен!

Первым делом я вытянула из подполья кувшинчик молока и выпила большую часть. Странно, но не очень-то помогло. Жаль, что в замке, как выяснилось сразу по приезду, не держали недорогой белый сахар — его или не использовали вовсе или покупали немного коричневого, заморского. Недолгие поиски подтвердили догадку. Коричневого покупают и много. Так большинство магов здесь… маги земли? Поэтому средств на дорогущий сахар не жалеют? Оказывается кухня — отличное место для шпиона.

Сваренные вкрутую яйца нашлись на одном из маленьких подъёмников, опускающихся в прохладный погреб. Я утащила три штуки про запас. Ещё на одном подъёмнике нашлись сметана и творог. Смешав то и другое, я приготовилась сбежать с кухни, жалея только о том, что сырая мука несъедобна, а белых грибов в это время года не найти. Положив награбленное на маленький подносик, я развернулась в сторону выхода и… увидела на разделочном столе около одной из печей тарелку с остатками пережаренных сухарей. Наверное, на выброс.

Маньячная тяга к пережаренным сухарям проснулась во мне со страшной силой. Прихватив ещё и эту тарелочку, я с почти чистой совестью уползла к себе в комнату.

Первый раз за всё житие в замке, в моей комнате оказалось темно и пусто. Когда меня не было, магические светильники здесь гасли сами по себе. Но только сейчас это стало ощутимо: при моём появлении, светильники не загорелись. Ах, да… я ради эксперимента перенастроила их на свою личную магию — нашла книжку в старой лаборатории, а потом ничего менять не стала. А моя магия сейчас…

Пришлось зажечь свечу, припрятанную в тумбочке, которую я хранила на всякий пожарный случай. Его при помощи свечи всегда можно организовать.

Поднос, поставленный на стол, вызывал отвращение — есть ничего не хотелось. Ну, кроме горелых сухарей, а это было сомнительное лакомство даже для очень голодного мага земли. Преодолевая себя, я расколотила скорлупу первого яйца о стол. Трясущимися руками. У меня в душе таилась смутная надежда, что в яйце окажется игла, а в ней смерть Иваннова, но она, к сожалению, не оправдалась. Пришлось нехотя отколупывать белок и тянуть в рот. Почти как горькую пилюлю. Пилюля оказалась не горькой, а просто невкусной. Никакой.