Шрифт:
Пролог
Пролог
Пробираясь сквозь дремучую чащобу, Белка не могла нарадоваться на новое тело. Прикончив часом ранее одинокого бегуна, кваз достигла-таки вожделенного четырнадцатого уровня, и ее шкура развитого бегуна трансформировалась в броню лотерейщика. Толстая серая кожа покрылась роговыми пластинами, абсолютно не чувствительными даже к ножевым уколам, чего уж говорить о преграждающих путь сучьях и ветках, девушка танком ломилась сквозь них, совершенно не замечая препятствий.
И, что удивительно,
Такой способностью к беззвучному продвижению Белка была обязана своему Дару Ассасина, завязанному на разгоне до космических высот Скрытности. И в эту наиважнейшую для себя характеристику девушка, без малейшего сожаления, вбухивала все получаемые от Системы очки свободного распределения. От чего уже сейчас ее Скрытность перевалила за пять тысяч, в десятеро превышая практически все остальные характеристики. Но доведенный аж до третьей ступени Дар стоил такой избирательности.
Вчера она славно оттянулась в Вешалке. Отыскала четверых ублюдков, чуть не изнасиловавших ее две недели назад в баре, накинула маскировку и дала волю долго сдерживаемой ярости. Ух, как она их порезала! Даже сейчас, по прошествии практически суток, от воспоминаний внизу живота становилось томно.
Разумеется, она напала без предупреждения. Подкравшись к первому со спины, одним росчерком ножа лишила насильника достоинства, отчекрыжив под корень прямо через джинсы. И пока первый урод, обливаясь кровью, катался по тротуару и молил «братанов» о помощи. Она подрезала сухожилья остальной троице. И, лишив противников подвижности, без суеты расправилась с каждым поодиночке. Убивать не стала. Но поглумилась знатно. До прибытия стабовой стражи, каждого кастрировала, и заставила всех четверых ползать в ногах и просить прощения.
Скандал вышел знатный. Стража, разумеется, скрутила мстительницу. Один из четверки покалеченных парней оказался сынком какой-то местной шишки, и гнить бы Белке после всего навороченного в каземате. Но девушку спасло неожиданное заступничество Скальпеля.
Как же она потом угорала над предложением благодетеля: избавить ее от личины кваза. Мол, кобель Рихтовщик с радостью для нее это исполнит, нужно лишь его об это попросить… Да щас! Белка не желала больше видеть похотливую морду бывшего друга. А сделавшую ее сильной Личину кваза она боготворила, и не желала с ней расставаться даже за все спораны Стикса.
– Так, так, так, – хмыкнула Белка, учуяв впереди вонь лежбища стаи низкоуровневых зараженных.
Мощным нырком она проломилась через густой ельник и выбралась на небольшую поляну, залитую утренним светом.
– Потанцуем, – облизнулась кваз, выхватывая из поясных ножен два длинных обоюдоострых кинжала. – Идите к мамочке!
На рык ее грубого голоса из высокой травы откликнулось восемь тварей: три прыгуна и пять бегунов, самый опасный из которых оказался всего-то десятого уровня.
Несколько секунд смертельного танца – и залитая кровью тварей Белка остается
Но Белка ошиблась. У стаи имелся вожак, неожиданно нагрянувший аккурат, когда кваз, вскрыв споровой мешок первого бегуна, зарылся внутрь когтями. Атака матерого двадцатиуровневого лотерейщика застала девушку врасплох.
Неуклюже нацеленный вбок врагу правый кинжал угодил в сочленение роговых наростов на руке твари и сломался. Вторым клинком девушка и вовсе не смогла воспользоваться, потому как челюсти лотерейщика сомкнулись на вскинутой в защитном жесте левой руке, и кинжал вылетел из разжавшихся пальцев раздробленной конечности.
В следующую секунду Белка оказалась подмята тварью и прижата к земле. Несмотря на недюжинную силу кваза, она не могла даже пошевелиться, скованная стальным захватом коленей лотерейщика. Свободными руками тварь сверху принялась рвать спину несчастной. Роговые пластины, оказавшейся далеко не идеальной, брони обреченно затрещали под напором длинных когтей. Спину опалило забытой вспышкой боли. Брызнула кровь…
За скрежетом терзающих броню когтей Белка не расслышала хлопка выстрела. И была крайне удивлена, когда уже практически задравшая ее тварь вдруг безвольно скатилась со спины и ухнулась рядом в траву.
– Все кончено, вставай.
От ледяного спокойствия вдруг обратившегося к ней голоса пахнуло какой-то неописуемой, древней жутью. На фоне которой смерть от лап лотерейщика показалась сущим пустяком.
Кваз подчинилась. Шипя от боли в растерзанной спине, она поднялась на ноги.
– Не бойся. К тебе претензий нет, – снова заговорил высокий мужчина в длинном черном пальто, черной шляпе и черных очках на бледном, как мел, лице.
– А ты кто, ваще, такой?! – расхрабрившись, рыкнула Белка. – И как здесь оказался?
– Это не важно, – все тем же мертвым голосом отозвался странный тип. – От тебя нужна информация. О Рихтовщике. Он твой крестный. Ты не можешь его не знать…
Попыхивая сигарой, Скальпель неспешно наворачивал круги по улицам Вешалки. Он любил вот так, за рулем шикарного авто, коротать редкие часы вынужденного безделья. Выполняя поручение Ртути, с утра он несколько часов кряду вел переговоры по рации, поднимая на уши всю раскиданную по кластерам агентурную сеть. Теперь, когда дело было сделано – наживка насажена и удочки закинуты – осталось самое сложное: ждать.
Наконец рация на соседнем сиденье пробудилась и требовательно запищала. Скальпель тут же прижался к обочине и, заглушив мотор, надавил на кнопку приема.
– Шеф! Тут такое! ТАКОЕ! – сквозь шум помех прорезался взбудораженный голос шпика.
На связь вышел тип, приставленный к Белке.
– Спокойно, Блоха, – рявкнул Скальпель. – Эмоции по боку. Докладывай об уведенном четко и по делу.
– Ее только что навестил тенелов.
– Твою ж мать! Началось!
– Не понял… Шеф, повтори… Прием…