Уходящее лето
Шрифт:
– Ты ничего нового не выяснила?
– Нет. Но я все думаю, согласится ли она?
– Ну и дурочка, – в трубке было слышно, как Сандра фыркнула. – Кто ее об этом будет спрашивать! Надо просто спровоцировать их обоих!
– Но как?! Мы ведь не маги!
– А это, знаешь ли, идея...
– Перестань! – Даша занервничала, равнодушный тон сестры ее ужасно раздражал.
– Да чего ты так переживаешь. Я ведь сказала, что мы их спровоцируем. А это значит, что если оба поддадутся нашей уловке, то только по своей похоти. И потом, мы ведь не собираемся этому делу дать развиться. Так что оба будут наказаны,
– Но цель?.. – простонала Даша.
– Развод! – жестко и поспешно отозвалась Сандра. – Если мой отец действительно окажется таким пройдохой и подлецом, то будет лучше и для него, и для Лады разойтись. Во всяком случае, она достойна лучшего!
«Ты сама во все это веришь?» – хотелось спросить сестре, но она как всегда промолчала, потому что знала ответ. Он никак не повлияет на решение Сандры.
ГЛАВА 7. СНОВА ХРУСТАЛЬ
Девушка нашла отца в гостиной перед телевизором на широкой софе и с раскрытой газетой в руках. «Ого, быстро же он ассимилировался в семейной жизни», – с недовольством подумала Сандра. Лада хлопотала на кухне. Сегодня она тоже была дома, как и Влад, сидящий сейчас на ковре, своем обычном месте, перед самым экраном и следящий за приключениями мультяшных героев.
– Папа, ты в курсе, что сейчас последняя неделя свободы? – спросила дочь, не прожевав еще как следует бутерброд.
– Есть надо за столом, Сандра, – небрежным тоном заметил Миха. Девушка поперхнулась и закашляла. – Вот-вот, – кивнул он головой.
– Как будто не ты меня научил завтракать на ходу, – сердито пробурчала Сандра. – Так ты помнишь или нет?! – последние слова прозвучали резко, почти злобно.
– О чем ты? – нахмурился мужчина.
– О последнем вечере – прощании с летом! Состоится сегодня в клубе «Восток» с половины одиннадцатого и до утра. Вот, – она облегченно выдохнула.
– Ты хочешь сказать, что собираешься пойти туда на всю ночь? Я против.
– Стала бы я спрашивать у тебя, – фыркнула дочь. – Сейчас разговор о другом. А именно: что ты ответишь своей верной dauhter, если я приглашу тебя на сегодняшний вечер?
– Что? – брови отца по-смешному поползли вверх.
– Увидишь, где я тусуюсь и с кем общаюсь, – поспешно добавила Сандра.
– Ты серьезно?
– Ну, если тебе это не интересно... Да тебе вообще до меня дела нет в последнее время! Лежи на своем диване, если тебе так хочется!
– Да тише вы! – крикнул со своего места мальчик. – Из-за вас ничего не слышно!
Миха встал и подошел к дочери.
– Что ты все бунтуешь! – зашептал он.
– Я не бунтую! Просто хочу, чтобы и мне, как дочери, перепала хоть капелька твоего внимания, – глаза девушки заблестели от слез. – Если я тебе совсем не нужна, зачем ты привез меня сюда, па?
– Не говори ерунды! Я по-прежнему люблю тебя, baby. Но ведь у меня есть теперь еще и Лада.
– Разве ты сегодня не идешь с ними в зоопарк?
– Но ты тоже можешь пойти с нами.
Сандра криво улыбнулась.
– Я хочу на дискотеку, па. А как насчет твоего хардрокерского прошлого? Неужели не мучает ностальгия?
Миха вдруг рассмеялся и потрепал черные волосы дочери.
– Ах ты лис!... Ну, хорошо. Я принимаю твое приглашение.
– Считай, что это будет твой мальчишник.
Расчет Сандры был прост. Если не будет на вечере Полины, то все равно найдется какая-нибудь красотка, перед которой ее «старик» просто не устоит. А сам он, если захочет, сможет понравиться любой женщине, особенно в сравнении с теми, хоть и молодыми, но грубиянами, которые окружают их. А уж она, Сандра, поможет отцу дойти до такой степени опьянения, когда мужчина готов переступить ранее определенные для себя черты, в то время, как его еще не совсем развезло.
– Вот это да! – восхищался Миха, при этом глаза его радостно загорались. Неужели сейчас на дискотеках весь вечер звучит его любимый рок! Как жаль, что он не молод и уже не крутится в современных тусовках. Хоть душа и рвется окунуться с головой в этот водоворот, а все-таки года требуют своего, как говорится, тянут на дно – выпасть в осадок, осесть в каком-нибудь месте рядом с родным, любимым человеком, который проведет с тобой остаток твоей жизни и окружит его, этот жалкий остаток, материнской заботой. «Старею», – заключил мужчина.
Миха действительно был давним поклонником хард-рока. Может, поэтому и жизнь вся его проходила в тяжелых, сумасшедших ритмах, бросающих их с Сандрой то в одно место, то в другое. Но возраст начинал требовать отдыха, покоя, остановки... Вот он и остановился. И музыка теперь не так трогала его душу, как раньше. Очевидно, из-за того, что не совпадала уже с ритмом его сердца.
– Ну как, па? Вспомнил молодость? – подмигнула ему сидящая напротив Сандра.
«Да, теперь ему только вспоминать и осталось».
Сандра беспокойно ерзала на месте. Она давно уже заметила ту девушку в черном. Хотя сначала и не узнала ее. Полина изменилась почти до неузнаваемости. Появилась в ней какая-то элегантность и немного серьезности. Узкое черное с блестками платье скорее походило на вечерний туалет светской дамы, чем на дискотечный наряд экстравагантной особы. И эта маленькая шапочка на голове... «Какая гадость!» – подумала про себя Сандра и поморщилась от неприязни. Всякие подобные костюмы ее просто раздражали. Сама она привыкла к брюкам, и ни за что и никогда не заставит себя надеть даже свободную юбку. Такая уж она – странница или кочевница, как угодно, но только не домашняя птица. И ее одежда была не просто придуманным имиджем, а стилем жизни. «Разве можно вообще жить в таких платьях, как у Полины? – думала она про себя. – В них ничего нельзя сделать, даже по-хорошему обнять любимого парня. Такая одежда не отражает жизни. Это всего лишь красивая фальшь».
Миха заметил изменившееся настроение дочери и хотел что-то спросить, но, проследив за ее взглядом, неожиданно передумал. Да, Полина в этот вечер несомненно выделялась среди мелькавшей молодежи. Этот строгий классический стиль и (черт побери!) романтическая задумчивость, степенность притянули к себе взор не только Михи, но также почти половины парней дискотечного зала. Этого она и добивалась. Несмотря на произошедшие изменения во внешности, Полина в своей сущности оставалась такой же, какой и была. Она жаждала внимания и добивалась его всеми средствами. Впрочем, это не так уж и трудно, имея внешность фотомодели.