Уик-энд Остермана
Шрифт:
– Я понимаю. Позвольте еще один вопрос. – Таннер помедлил, словно боясь собственных мыслей.
– Да, слушаю.
– Кто из них позвонил вам? Кто сообщил вам о встрече у станции?
– Они сделали это вместе. Все
– Вот так просто?..
– Ирония судьбы, мистер Таннер, – сказал Дженкинс. – Если бы они сделали это раньше, ничего не случилось бы. Но только прошлой ночью они решились встретиться и рассказать друг другу правду.
Дженкинс и Грувер поднялись, чтобы попрощаться. Пожимая им руки, Джон вдруг спросил:
– Скажите, а кто же был в машине?
– В какой машине, мистер Таннер?
Джон продолжал держать руку Грувера.
– Когда я шел по Лесситер-роуд, мимо меня дважды проехала черная машина – к станции и обратно, в Сэддл-Вэлли. Маколифф и Фоссет остались поджидать меня. А кто же был в машине?
Джон наконец выпустил руку Грувера.
– Вы сегодня очень устали, мистер Таннер, давайте в следующий раз, – вместо ответа сказал Грувер. – Как-нибудь в другой раз… – повторил он, и они с Дженкинсом быстро вышли из комнаты.
Сэддл-Вэлли наполнился слухами. В полумраке местного бара завсегдатаи
Рассказывали странные вещи – будто Кардоуны уехали в длительное путешествие, никто не знает куда. Говорят, у его фирмы неприятности… Ричард Тримейн пьет больше обычного, а он и так никогда не был трезвенником. И вообще, в его семье что-то неладно. Прислуга куда-то пропала. Дом далеко не тот, каким был раньше. Любимый сад Вирджинии потихоньку зарастает…
Но скоро разговоры прекратились. В Сэддл-Вэлли быстро забывали о печальном. Через некоторое время горожане перестали вспоминать о Кардоунах и Тримейнах. Они ведь, в сущности, никогда не были здесь своими. И их калифорнийские друзья не из тех, кого привечали в клубе.
И вообще для разговоров, суждений и оценок просто не было времени. Ведь летом столько интересных дел! Сэддл-Вэлли летом бесподобен. А как же иначе?
Отгородившийся от всего мира, надежно защищенный и независимый.
А Джон Таннер знал, что больше никогда не будет «уик-энда Остермана».
«Разделяй и убивай».
В конце концов «Омега» все же победила.