Уилл Грейсон, Уилл Грейсон
Шрифт:
Что насчет путешествия в прошлое, тут все просто: я хочу вернуться назад и убить чувака, открывшего математику. Почему? Потому что сейчас я за обеденным столом, и Дерек говорит
Дерек: ты не волнуешься по поводу завтрашнего конкурса по математике?
Какие простые слова – математический конкурс – это будто каждый грамм анестезии, которую я только собирал в моем теле, сразу подействовала.
Я: твою ж мать
В нашей школе четыре участника. И я номер четыре. Дерек и Саймон под номерами один и два, и, чтобы принять участие в конкурсе, нужно минимум четыре человека. (Номер три - это новичок, чье имя я умышленно забыл. У его карандаша больше индивидуальности, чем у него
Саймон: ты ведь помнишь, да?
Они оба откладывают свои митбургеры (так они и названы в меню кафе: митбургеры) и пристально смотрят на меня своими пустыми взглядами, клянусь, я могу увидеть отражение компьютерного экрана у них в очках.
Я: я не знаю. Я не готов к этому. Может, вы поищете себе другого участника.
Дерек: это не смешно.
Я: ха ха! это и не должно было быть смешным!
Саймон: я же говорил: тебе ничего не нужно будет делать. В этом конкурсе ты выступаешь от команды, но судят там индивидуально.
Я: вы, ребята, знаете, что я ваш самый большой математический поклонник. Но, хм, у меня немного другие планы на завтра.
Дерек: ты не можешь так поступить.
Саймон: ты ведь сказал, что придешь.
Дерек: обещаю, будет весело.
Саймон: никто другой не сможет этого сделать.
Дерек: мы отлично проведем время.
Я могу сказать, что Дерек расстроен, потому что он даёт небольшой эмоциональный ответ на информационный раздражитель, который был ему представлен. Возможно, это чересчур, потому что он кладет свой митбургер, берет поднос, бурчит что-то о штрафе в библиотеке и уходит.
У меня нет никаких сомнений, что я брошу этих ребят. Единственный вопрос, могу ли я это сделать так, чтобы потом не чувствовать себя дерьмом. Я думаю, это знак отчаяния, но я решаюсь рассказать Саймону что-то отдаленно напоминающее правду.
Я: смотри, ты ведь знаешь, что я бы никогда не отказался от этого конкурса. Но это что-то вроде экстренного случая. У меня, я думаю, что-то вроде свидания. И мне правда нужно увидеть этого человека, который едет издалека, чтобы встретиться со мной. Если бы я мог это сделать и пойти с вами на конкурс, я бы сделал это. Но я не могу. Это…если поезд едет со скоростью 90 миль в час, и мне нужно попасть с математического конкурса в центр Чикаго, и две минуты на свидание, я не успею вовремя. И поэтому я должны прыгнуть в экспресс, потому что пути, ведущие меня на свидание, будут проложены только один раз и только сейчас, и если я сяду не на тот поезд, то я буду более жалок, чем любое уравнение могло бы меня описать.
Это так странно: рассказывать это кому-то, особенно Саймону.
Саймон: меня это не волнует. Ты сказал, что ты будешь здесь, и ты обязан быть здесь. Это тот случай, когда четыре минус один равно нулю.
я: но Саймон . . .
Саймон: перестань ныть и найди другое тёплое тело. Или даже холодное тело, если оно сможет продержаться в течении часа. Это изменило бы ход событий - иметь кого-то нового, но я клянусь, я бы не буду разборчивым, пердун.
Это удивительно, как я проживаю день за днем, не понимая, что у меня не так уж и много друзей. Я имею в виду, когда ты выйдешь из " топ 5", то ты узнаешь больше персонала, чем учеников. И в то время, пока дворник Джим не возражает, что я отматываю туалетную бумагу для " Арт- Проекта ", я сомневаюсь, что он бы пожертвовал свой пятничный вечер на прогулку с сосунками-математиками и их одноклассниками. Я знаю только то, что есть один выстрел, и сделать его будет нелегко.
Маура была в хорошем настроение целый день, хорошо,
Я ждал до последнего момента, зная, что от давления, она скорее всего скажет "да". Хотя мы сидим рядом друг с другом,но я всё равно беру свой телефон и пишу ей.
Я: что ты делаешь завтра вечером?
Маура: ничего. А ты?
Я: надеюсь, что поеду с мамой в Чикаго.
Маура: весело?
Я: я хочу, чтобы ты меня заменила на олимпиаде.
Маура: ты же шутишь, не так ли?
Я: нет, они будут пьяны и не заметят.
Маура: ты думаешь, я на это соглашусь?
Я: сначала я тебе дам 20 баксов, а потом ещё 30.
Маура: а в итоге 50.
Я: сделка.
Маура: я сохраню это как доказательство.
Правда? Я, вероятно, только что спас Мауру от похода по магазинам с мамой, или от домашнего задания, или от ручки, которой она тыкает в вены, чтобы идеи для стихов пришли к ней.
После занятий я сказал ей, что она, без сомнения, встретится с четвёркой олимпиадников, 2 из которых приедут из города, о котором мы даже никогда не слышали, ещё двое из них будут увиливать от сигарет и говорить, что все тут хромые, в то время, как Дерек и Саймон и этот тупой новичок будут ломать головы над теоремами и ромбозоидами. Действительно, я делаю подарки её общественной жизни.
Маура: не заставляй меня.
Я: я обещаю, будет жарко.
Маура: тогда 20 баксов вперёд.
Я просто рад, что мне не придётся врать и говорить, что я вынужден навестить свою больную раком бабушку или что-то в этом роде. Такая ложь опасна, потому что в ту минуту, когда ты говоришь, что бабушка больна, звонит телефон, и мама оповещает тебя о действительно плохой новости: поджелудочной железе бабушки, и даже если ты будешь знать, что маленькая белая ложь не вызывает рак, ты всё равно будешь чувствовать себя виноватым всю оставшуюся жизнь.
Маура расспрашивает меня о поездке с мамой в Чикаго, поэтому я скажу, будто эта поездка необходима, у Мауры полноценная семья, а у меня только мама, поэтому мой голос завоевал симпатию, и она поверит. Я думаю об Айзеке так много, что боюсь, что ляпну про него что-нибудь, но, к счастью, интерес Мауры держит меня настороже.
Когда пришло её время переходить дорогу, также и мне, она делает ещё один удар, чтобы выяснить правду.
Маура: может, ты хочешь рассказать мне ещё что-нибудь?
Я: ох, да. я хочу сказать, что у меня есть третий кормящий сосок и мои ягодицы угрожают профсоюзу. Как ты думаешь, как мне с этим справиться?
Маура: я чувствую, ты мне что-то недоговариваешь.
Есть один пунктик насчёт Мауры: разговор всегда о ней. Всегда. Обычно я не возражаю против этого, потому что, если всё про неё, то ничего про меня. Но иногда она как центр внимания тянет меня в это, и вот то, что я ненавижу.