Уилла
Шрифт:
— Да? — улыбнулась она. — А кто этот Бак Оуэнс?
— Неважно. Нам надо возвращаться на станцию. Или ты хочешь здесь застрять неизвестно на сколько?
— А что, неплохая мысль. Мне здесь нра… ух ты, гляди!
Стеклянная кружка, пролетев над танцующими и коротко блеснув зеленью и золотом в лучах прожекторов с цветными фильтрами, разбилась вдребезги. Послышались одобрительные крики и аплодисменты — Уилла тоже зааплодировала, — а между тем двое амбалов, у которых на майках можно было прочесть два слова, ПОРЯДОК и
— В таком месте четыре драки за вечер тебе гарантированы, — сказал Дэвид. — Это только на автостоянке. Плюс большая заварушка в самом баре, непосредственно перед закрытием.
Она засмеялась и, наставив на него указательные пальцы, как два кольта, изобразила губами выстрелы.
— Класс! Я хочу на это посмотреть!
— А я хочу вернуться на станцию, — повторил он. — Если в Сан-Франциско тебе вздумается послушать хонки-тонк, я тебе это устрою. Обещаю.
Она выпятила нижнюю губу и мотнула копной рыжеватых волос.
— Это совсем другое дело, сам знаешь. В Сан-Франциско тебе подадут в баре какое-нибудь вегетарианское пиво или что-то в этом роде.
Это его развеселило. Так же как мысль о визитке банковского служащего, на которой написано «Страшила Вольф». Но где-то подспудно в нем все равно сидело беспокойство.
Может, отсюда и этот нервный смех?
— Небольшой перерыв, и мы продолжим, — объявил в микрофон певец, вытирая пот со лба. — А вы пока пропустите по кружке за Тони Вилланеву и ансамбль «Сошедшие с рельсов»!
— Это нам знак: сунули ноги в туфли со стразами и — вперед с песней, — сказал Дэвид и взял Уиллу за руку. Он почти выбрался из-за стола, но она его примеру не последовала, хотя и руку не отпустила. Он вынужден был снова сесть, не без легкой паники. Кажется, он понял, что чувствует рыба на крючке, который вошел ей намертво в губу; мистер Лещ, пожалуйте на берег, где у вас еще будет возможность потрепыхаться напоследок. Она глядела на него своими убийственно синими глазами, а в уголках рта залегли морщинки, обещавшие улыбку. Уилла, его без пяти минут жена, читавшая по утрам романы, а перед сном стихи и называвшая теленовости… постой, как она о них говорила?… «это эфемерно».
— Посмотри на нас, — сказала она, обращая лицо к зеркальной стене.
Он увидел в зеркале молодую пару с восточного побережья, застрявшую в Вайоминге. В своем ситцевом платье она смотрелась лучше, чем он, но так ведь будет всегда, подумал он, с недоуменным видом снова переводя взгляд с зеркальной Уиллы на настоящую.
— Смотри внимательно, — сказала она. Морщинки в уголках рта уже не обещали улыбки, сейчас она была серьезна, насколько можно быть серьезной, когда идет такая гульба.
— И подумай над тем, что я тебе говорила.
С его губ уже готово было сорваться «ты мне много чего говорила, и я только об этом и думаю», но то был бы ответ
— Ты не задумывался, — спросила она, — как может симпатичная девушка весь вечер просидеть одна, когда рядом нет ни одного свободного места и дым стоит коромыслом?
Дэвид покачал головой. Он над многими вещами не задумывался — скажем так, до этой минуты. Когда он последний раз ел или пил, например. Или сколько сейчас времени. Или когда закончился день. Он даже толком не мог сказать, что с ними произошло. Одно он знал точно: «Северный экспресс» сошел с рельсов, и вот теперь по стечению обстоятельств они сидели здесь и слушали «кантри» в исполнении ансамбля под названием…
— Я пинал пустую банку, — сказал он. — По дороге сюда я пинал пустую банку.
— Понятно. А еще ты сначала увидел нас в зеркале. Ощущения — это еще не всё, правда? Важно, чтобы они совпали с ожиданиями. — Она подмигнула ему и, подавшись вперед, поцеловала в щеку. Если говорить об ощущениях, то оно было очень даже приятное: что-то теплое и живое. — Дэвид, бедняжка. Мне очень жаль. Но ты молодец, все-таки пришел. Если честно, я не верила.
— Мы должны вернуться и сказать им правду.
Она поджала губы:
— Зачем?
— Это…
Двое в ковбойских шляпах и их хохочущие спутницы в джинсах и ковбойках, с прической «конский хвост», направились к их кабинке. Но стоило им приблизиться, как у всех на лицах выразился… нет, не страх, а, скорее, озадаченность… и они резко повернули в сторону бара.
Почувствовали, подумал Дэвид. От нас веет холодком.
— …самое правильное решение.
Уилла засмеялась. Это был усталый смех.
— Ты мне напоминаешь того старичка, что рекламировал по телевизору овсянку.
— Рыжик, они ведь ждут, что за ними придет этот спасительный поезд!
— Может, и придет! — Его немного испугала внезапная ярость, с которой она это выкрикнула. — Поезд обетованный, экспресс грядущей славы, вагон-салон избранных, где нет места для шушеры всех мастей…
— Я сильно сомневаюсь, что «Амтрак» уже ходит прямиком в рай, — вставил Дэвид. Он надеялся ее рассмешить, но она с мрачным видом разглядывала свои руки, и у него закралось новое подозрение. — Есть что-то еще, чего они не знают? Что-то такое, о чем мы должны им сказать? Да?
— К чему все это, когда можно просто остаться здесь! — Кажется, в ее голосе прозвучали нотки раздражения. Он даже не подозревал, что есть и такая Уилла. — Дэвид, хоть ты у нас малость близорук, но все же ты пришел, и за это я тебя люблю. — И она снова наградила его поцелуем.