Уинтер-Энд

Рикардс Джон

И тут звонит мой сотовый. Номер мне неизвестен.

— Алло?

— Как поживаете, мистер Рурк? — Голос Николаса, слегка искаженный линией связи, я узнаю мгновенно.

— Прекрасно, Николас, — отвечаю я, озираясь по сторонам. Сердце мое колотится. — Откуда у вас мой номер?

— С вашей визитной карточки. Спасибо за предупредительность.

На перекрестке в дальнем конце улицы показывается патрульная машина. В мою сторону она не сворачивает. Я стараюсь сохранять спокойствие, держать паранойю в узде. Веди себя рационально,

проверь свое ближайшее окружение, пусть Ник продолжает говорить. И надейся на то, что он не сидит с охотничьим ружьем за машиной на другом конце улицы.

— Не за что, — отвечаю я. — Рад, что оказался вам полезным. Я так понимаю, вы хотите мне что-то сказать.

— Возможно, мне просто захотелось узнать, как идут ваши дела, мистер Рурк.

Окна по другую сторону улицы либо пусты, либо затянуты сетчатыми шторами. Я говорю себе, что любое движение, какое я замечаю периферийным зрением, объясняется просто-напросто подрагиванием моих век.

— Почему бы нам с вами не выпить вместе? Вы могли бы рассказать мне все, что хотите.

Уловка старая и очевидная, но я тем не менее прибегаю к ней.

— Все еще пытаетесь найти подходы ко мне? Тогда попробуйте что-нибудь поумнее.

— Почему вы не думаете, что я просто тяну время, чтобы полицейские могли отследить ваш звонок?

Николас хмыкает.

— Никакие полицейские ничего отследить не пытаются. У них пока нет оснований полагать, что мне известен ваш номер.

Улица кажется пустой, однако спокойствия мне это отнюдь не внушает. И все же я не поддаюсь инстинктивному желанию немедленно забраться в свою машину. Сейчас я сохраняю 360-градусный обзор улицы. Укрывшись внутри, я не смогу вовремя заметить человека, который попытается подобраться ко мне, низко пригнувшись, и окажусь уязвимым.

— Ну хорошо, теперь у вас есть мой номер и вам хочется извлечь из этого выгоду до того, как мне надоест разговаривать с вами и я отключу телефон, — говорю я.

— Вы уже знаете, как умер Гарнер?

— Его зарезали.

— Зарезали? Это верно, и, полагаю, остальные следы к этому времени успели исчезнуть, — продолжает он.

— То есть вы признаетесь в том, что убили его?

— В общем и целом, да. — Он умолкает, довольный собой — ведь наш разговор не записывается. — Забавно, я провел Ламонд совсем рядом с его могилой.

— Как вы добились того, что на ее коже не осталось частиц травы и листьев?

— Она разделась до того, как мы вылезли из машины. Затем я обернул ее ноги, руки и волосы пакетами, а тело — большим листом полиэтилена. Точно так же я защитил и свою обувь. Когда мы оказались на шоссе, я снял с нее обертку. — Он замолкает на миг. — Странно, что вы не нашли ее. Впрочем, и Гарнера ведь никто так и не нашел. Вы его помните? Вы же посещали мальчиком детский дом.

— Смутно. Кто откапывал тело?

Этот вопрос Николас игнорирует.

— А помните, как Гарнер разговаривал с вашим отцом?

— Кто

откапывал тело? — повторяю я. Я и прежде с трудом переваривал его высказывания о моем отце. И говорить о нем не хочу — в частности, потому, что Николас, похоже, знает о моем отце слишком многое.

— Мы с вами не в комнате для допросов, мистер Рурк.

Я решаю сменить тактику:

— Вы меня удивляете, Николас. Обычно в полицию звонят, чтобы похвастаться своими достижениями, лишь самые тупые из убийц. Это вы посылали людям угрожающие письма, после того как подожгли детский дом?

— А зачем бы мне это понадобилось?

— Чтобы запугать их. Чтобы показаться более значительным, чем вы есть на самом деле.

— Жаль, что вы столь низкого мнения обо мне, мистер Рурк. — Никакого удивления я в его голосе не слышу. — Хоть и не могу сказать, что я этого не ожидал.

— Поскольку мне известно, что вы психопат?

— Поскольку вы тот, кто вы есть. По причине вашего прошлого. По причине того, что вы сделали со мной. По причине того, что у нас много общего.

— У нас нет ничего общего, Николас.

— Вы уверены?

Телефон замолкает, оставив меня стоять на тихой, пустынной улице, вслушиваясь в слова убийцы, которые замирают в моем сознании.

В следующее мгновение я смотрю на экран телефона, чтобы запомнить номер, с которого позвонил Ник, и связываюсь с Дейлом.

— Я только что разговаривал с Николасом, — сообщаю я, как только он берет трубку. — Он позвонил мне по мобильному. Ты можешь определить, откуда поступил вызов?

— Господи, Алекс. Откуда у него твой номер?

— По его словам, с моей визитки. Так можешь или не можешь?

— На это уйдет время, — отвечает Дейл, — в течение которого он, скорее всего, это место покинет.

— Да, но мы узнаем кое-что о его перемещениях. — Я диктую номер Ника. — По крайней мере мы будем знать, далеко ли он удрал.

— Конечно. Позвоню, как только что-нибудь выяснится.

— Хорошо. И посмотри, нельзя ли будет переводить звонки, которые пойдут с этого номера на мой телефон, куда-то еще. Не хочется, чтобы он звонил мне всякий раз, как это взбредет ему в голову.

— Сделаю, — говорит Дейл.

Я завершаю вызов, лезу в карман за сигаретой. После разговора с Николасом у меня пропало желание просматривать мои заметки, касающиеся Гарнера, его сотрудников и «Святого Валентина». Он сказал, что, захватив Анджелу Ламонд, провел ее через лес. Возможно, прогулка по свежему воздуху не повредит сейчас и мне.

А может, и повредит, если он прячется в лесу. Впрочем, это тревожит меня гораздо меньше, чем его телефонный звонок. Прозвучавший в трубке голос Ника застал меня врасплох. Что ж, мое появление там, где он, возможно, скрывается, застанет врасплох его. Я в последний раз окидываю взглядом пустую улицу и забираюсь в «корвет».