Украсть Ленина
Шрифт:
Когда проводник ушел, сердобольный Веня решил накормить животных. Вдвоем с Вовочкой они распатронили кипу, стали носить сено охапками. Телки толкались, не веря своему счастью, безумно косили черными красивыми глазами, мотали рогами, выворачивали шеи, почти повисая на чересчур короткой привязи и вываливая по этому случаю красный обметанный язык. Коротышка в возне не участвовал, стоял у двери, думая о чем-то сокровенном и непонятно бормоча себе под нос. Набирая из бочки воду, Веня разобрал что-то вроде «деянь неузкая». Общение с народом в лице мосластого злюки явно
Наевшись, телки легли, но ненадолго. Обильное кормление после голодухи вызвало закономерные последствия, обильно вытекающие и высыпающиеся из-под коровьих хвостов. Что, впрочем, немного добавило к общему интерьеру теплушки, и без того заваленной навозом чуть ли не по щиколотку. Веня и Вовочка уже не видели коровьего концерта. Они заползли на сено и заснули, намертво отрубившись после невероятно тяжелого дня. Не уловили они и момента опечатывания вагона станционным контролером в сопровождении хмурой похмельной Альбины и ее сладкого жеребчика Сашки.
Мумия не ложилась. Просыпаясь, Веня различал у двери ее знакомый силуэт и поскорее снова закрывал глаза. Ему снилось, что он заснул в ленинской комнате пионерлагеря, где подрабатывал пионервожатым после первого курса. Комната запиралась изнутри; улучив момент, Веня убегал туда с веселой судомойкой Томкой, и они полоумно, но молча и сосредоточенно любили друг друга на кумачовой куче лагерных знамен и транспарантов. Молча, потому что за стенкой помещался кабинет начальника лагеря и шуметь было противопоказано продолжению отношений. В пиковые моменты Томка, не сдержавшись, мычала, а Веня, зажимая ей рот, опасливо поглядывал на профиль гипсового бюста, будто проверяя: не услышал ли?
Теперь здесь, в теплушке, имели место и профиль, и мычание, и это естественным образом возвращало Веню в молодые незабвенные годы.
Ку-да-ту-да… ку-да-ту-да… Куда же теперь? Добраться до Питера, найти гостиницу, отсидеться там сколько осталось до обратного рейса. А сколько осталось? Он начал считать: получалось больше недели. Может, получится обменять билет? Поезд замедлил ход, дернулся вбок на стрелке, еще раз, еще… Станция.
— Веник! — позвал его от двери вовочкин голос. — Кончай дрыхнуть, спускайся, мы уже в России!
— Да-да, батенька, в Ауссии! — фальцетом подтвердил коротышка. — Все-таки в плобиованном вагоне надежней всего!
Веня спрыгнул вниз. Пока он спал, Вовочка изрядно поработал граблями и лопатой: пол вагона был относительно чист, аккуратная куча навоза высилась возле пока еще закрытых дверей. Вовочка и коротышка сидели рядом на перевернутых ведрах.
— Вот, смотри, — Вовочка кивнул на кучу. — Готовы сдать ценное удобрение на благо полей нашей Родины.
— Ага, — ядовито заметил Веня. — Вечно вам всякого дерьма нашлют в пломбированных вагонах. А вы и рады: «гео мания нам поможет!»
— Гео
— Что я слышу? — изумился Веня. — Какая крутая смена генеральной линии партии! И все в течение одних только суток! Вы поистине великий тактик, дитятко!
— Да-с, батенька, — парировал коротышка. — Тактика — это все! Никогда не был начетчиком и аабом идеологии.
— Араб идеологии… — хмыкнул Веня. — Любопытно, любопытно…
— Ты неправильно переводишь! — возмутился Вовочка. — Владимир Ильич сказал: «никогда не был рабом идеологии»!
— Ничего, ничего, товаищ Вознесенский, — остановил его коротышка. — Жидки-толмачи тем и замечательны, что иногда выдают весьма любопытные идеи. Весьма!
Снаружи послушался звук шагов, затем загремел засов, дверь поползла в сторону, и в образовавшуюся щель просунулась косматая голова Фиксы.
— Живы? — поинтересовался он. — Ну и молодца. Сейчас погонят без остановок до Острова. Как реку проедем, так можно говно сбрасывать. Своя земля… Расея…
По составу прошла дрожь, поезд тронулся, и Фикса спрыгнул с подножки, торопясь вернуться в свой вагон.
— Вовик, — сказал Веня. — Ты еще долго тут сидеть собираешься?
Вовочка пожал плечами.
— А чем тебе тут плохо? До Питера доедем, а там спрячемся.
— Я прятаться не собираюсь, — твердо сказал Веня. — Мне домой надо. Дальше играйте без меня.
— Да? Что ты говоришь? — иронически протянул Вовочка. — А не подскажет ли господин Котлер, как у него дело обстоит с документами? Паспорт, билет? Может, все это у господина в кармане? Тогда-то, конечно, проблем нету. Тогда-то, пускай господин едет, куда ему надо, а мы, дураки сиволапые, здеся останемся, наши игры играть…
Веня опустил голову. Его документы и багаж остались в Вадиковом дворце, в Лисьем Носу.
— То-то же… — ухмыльнулся Вовочка. — Хочешь уходить — уходи, силой никто тебя не держит. Только зачем? Куда ты такой, беспаспортный и вонючий, пойдешь? В ментовку, на нары? Кончай дурить, Веник. У тебя до рейса еще больше недели, время есть. Доберемся до безопасного места, осмотримся, а потом и документы твои вытащим. Обещаю.
— И где же это безопасное место?
Вовочка снова пожал плечами.
— Ну, не знаю…
Поезд набрал ход, станция кончилась, за открытой дверью вагона замелькала свежая весенняя зелень придорожных рощиц.
— Йазлив! — вдруг выпалил коротышка. — Чудное место. Заляжем в шалаше. Как косцы.
— А что? — поддержал его Вовочка. — Разлив — место надежное, проверенное. Поезду нашему по пути и от Лисьего Носа близко.
— Да вы сдурели… — сказал Веня с досадой. — Ну какие косцы в апреле?
— Косцы-то, может, и никакие, а вот за туристов с палаткой всегда можно сойти. — возразил Вовочка. — Или за бомжей. Да и кто мы сейчас есть, как не бомжи? Ты посмотри на себя: грязный, оборванный, весь в дерьме, вонь несусветная. Ну куда тебе деться, кроме как в шалаш? В общем, вариант с Разливом хороший, не хуже других. А в чем-то даже и лучше.