Украсть у президента
Шрифт:
В других путеводителях, которые с таким же тщанием изучил Корнышев, никаких пометок он не нашел.
И вообще ничего интересного он больше в комнате Никифора не обнаружил. Если не считать сумму денег в шестьсот пятьдесят кипрских фунтов, спрятанную в корпусе музыкального центра. Осматривая пластмассовый корпус, Корнышев обратил внимание на то, что крепежные винты уже кто-то вывинчивал из гнезд – были видны царапины. Он вывернул винты, воспользовавшись тонколезвийным ножом для резки сыра. За пластмассовой крышкой, аккуратно обернутые прозрачной пластиковой пленкой лежали деньги. По всей видимости, Никифор собирал их для какой-то серьезной покупки. Или на черный день.
У
Потом его заинтересовали фотоальбомы. Два альбома с фотографиями, сделанными обычной «мыльницей», если судить по качеству снимков, но зато на всех снимках присутствовали даты и время, когда эти снимки были сделаны. Начиналась фотоэпопея еще в Москве. Девяносто восьмой год. Семейство Ведьмакиных в полном составе и по отдельности: на Красной площади, на Пушкинской площади, в каком-то тихом и явно московском переулке, на Воробьевых горах, на уже знакомой Корнышеву улице Нижняя Масловка.
Да ведь это они прощались с Москвой, догадался Корнышев. Девяносто восьмой год. Алла Михайловна сказала, что в том году ее супруг задумал перевезти семью на Кипр. И вот в редкие свободные дни, когда вся семья была в сборе, они ходили по Москве, запечатлевая себя там, где никогда им уже больше не бывать. Может быть, Катя этого не знала, может быть, Никифор не догадывался, но старший Ведьмакин в то время уже почти наверняка знал, что больше они в Москву не вернутся. По крайней мере, всей семьей. Он увозил жену и детей навсегда. Снимок за снимком. Прощание с городом. Даты меняются. Уже девяносто девятый год, но все еще Москва. И вдруг – Кипр, аэропорт, озабоченный глава семейства Александр Никифорович Ведьмакин грузит на тележку чемоданы с бирками Аэрофлота, кто-то из близких подгадал момент, сфотографировал, фиксируя первые минуты пребывания семьи на Кипре. А кто это там помогает Ведьмакину управляться с тяжелыми чемоданами? Да это же Ваня Алтынов! Загорелый и веселый.
Корнышев выдернул фотографию из-под прозрачной пленки, всмотрелся внимательно. Да, это Ваня Алтынов, никакой ошибки.
Он просмотрел все фотографии, но на остальных снимках были либо виды Кипра, либо представители семейства Ведьмакиных. И ни одного чужого лица. Даже изображений Алтынова больше не обнаружилось.
Из остальных предметов, хранящихся в комнате Екатерины, внимание Корнышева привлек только небольшой ключ, найденный им в столе. Ключ лежал не в одном из ящиков стола, а в тумбе, в которой эти ящики располагались. Сначала Корнышев изучил содержимое ящиков, а когда там не обнаружилось ничего интересного, он эти ящики из тумбы один за другим вынул. Ключ лежал внизу, под самым нижним ящиком, и им давно уже не пользовались, если судить по скопившейся на нем пыли.
За
Эта комната отняла у Корнышева едва ли не столько же времени, сколько остальные помещения дома, вместе взятые. Здесь Ведьмакина хранила бумаги семейного архива, и Корнышев внимательно просмотрел каждый документ, даже если это был обычный кассовый чек из магазина, который по каким-то причинам Ведьмакины в свое время не выбросили. Нигде Корнышев не обнаружил следов больших денег. Ничего такого, что свидетельствовало бы о безбедной жизни Ведьмакиных. Единственной ценностью, если судить по документам, был вот этот дом, в котором находился Корнышев, но такой дом мог позволить себе купить не только российский бизнесмен средней руки, но и любой москвич, продавший свою трех-четырехкомнатную квартиру, расположенную где-нибудь в пределах Садового кольца. Ничего исключительного, совершенно заурядное дело.
Завершив осмотр, Корнышев вернулся к своим находкам. Ключ и путеводитель по Швейцарии с вписанным в него от руки телефонным номером. Что-либо рассказать о ключе могли только Ведьмакины, и Корнышев спрятал этот ключ в карман. А с телефонным номером можно было поработать прямо сейчас.
Корнышев спустился в гостиную и с домашнего телефона Ведьмакиных позвонил в Цюрих. Длинные гудки. Корнышев обрадовался, услышав их: найденный им в путеводителе номер – не пустышка.
– Алло? – сонный мужской голос.
В Цюрихе ночь. Какая у них с Кипром разница во времени?
– Здравствуйте, – сказал по-русски Корнышев.
– Здравствуйте, – по-русски ответил мужчина, и Корнышеву показалось, что его собеседник стремительно выкарабкивается из трясины сна. – Я вас слушаю.
Да, сонливость в его голосе растаяла бесследно.
– Извините, если я вас разбудил, – сказал Корнышев.
– Это не страшно. Но ваш голос мне незнаком. Может быть, вы ошиблись номером? Вы позвонили по номеру…
Он продиктовал номер, до последней цифры совпадающий с тем, что был записан в путеводителе.
– Я звоню именно по этому номеру, – подтвердил Корнышев.
– Я вас знаю? – спросил его собеседник.
– Думаю, что нет.
– Может быть, у нас есть общие знакомые? Назовите фамилию человека, которого мы с вами оба можем знать.
Это был бы странный разговор, если бы он не был проверкой. Это тест, понял Корнышев. Он должен произнести фамилию-пароль, а если он сейчас этого не сделает, то никто и никогда, возможно, больше не возьмет трубку на том конце провода, или брать будут, но там уже никогда не заговорят по-русски…
– Ведьмакин, – сказал Корнышев.
Пауза, подтверждающая, что пароль назван верно. Фамилия эта, по крайней мере, собеседнику Корнышева явно была знакома.
– Правильно, – сказал мужчина, – Я вспомнил эту фамилию. И еще один вопрос: вы откуда звоните?
Еще одна проверка? Корнышев решил не рисковать, чтобы не оборвать ненароком тоненькую ниточку, связывающую его с невидимым собеседником из Цюриха.
– Я звоню с Кипра, – сказал Корнышев.
– Совпадает! – с явным облегчением сказал мужчина. – Как же хорошо, что вы позвонили! Как хорошо, что разыскали меня! Так я вас слушаю, – с готовностью сообщил он.
– Вы знали Ведьмакина?
– Ну, конечно!
– Вы работали вместе с ним?
– Послушайте, ну давайте не по телефону! – взмолился собеседник Корнышева.
– Хорошо, – легко согласился Корнышев. – Как насчет личной встречи?
– Я готов!
– Где и когда?