Улей Хеллстрома

Герберт Фрэнк Патрик

– Доведи до конца порученное тебе дело, Салдо. Подготовь отчет, включая временные издержки на исправление побочных эффектов, о которых они упомянули, и представь мне его лично. – Он знаком дал понять, что конец связи, и отвернулся.

У Улья имелось свое оборонительно-наступательное вооружение, но его использование было сопряжено со многими трудностями. Беспокойство, охватившее весь Улей, оставило свою отметину и на исследователях. Их обычная раздражительность переросла в открытое неповиновение: в Улье была повреждена система взаимозависимости. Хотя, возможно, это даст

им необходимую передышку. Больше всего Улей нуждался в спокойствии, которое ничто бы не нарушало. Перемены поглощали все резервы времени. Он видел это, когда сравнивал себя с новым поколением. Хелльстром несколько заблуждался на свой счет. Он действительно предпочитал речь, и язык жестов был противоестественен его натуре, но у многих из нового поколения все обстояло как раз наоборот. Хелльстром понимал, что он испытывает нездоровое удовольствие в обладании настоящим именем, как всякий Чужак, но большинство работников Улья были к этому равнодушны.

«Я – переходная форма, – подумал он, – и когда-нибудь я стану ненужной вещью».

66

Из «Руководства по Улью»:

«Свобода выражает концепцию, которая неразрывно связана с дискредитированным термином „индивидуализм (эго)“. Мы не жертвуем ничем из этой свободы, чтобы сделать более эффективным, надежным и подготовленным наш род».

Мерривейл стоял на балконе комнаты в трехэтажном мотеле и ждал рассвета. Было прохладно, но он был одет в серый шерстяной свитер с высоким воротником. Тот был достаточно плотным, чтобы защитить его от холода, даже когда Мерривейл перегибался через металлическую балюстраду. Он задумчиво курил сигарету, прислушиваясь к ночным звукам. Со стоянки были слышны далекие шаги, а из расположенной ниже комнаты, где только что включился свет, доносились слабые голоса.

Дверь этажом ниже открылась, выпустив огромным веером по всему ковру до голубого края бассейна сноп желтого света, в который вошел один человек – он посмотрел вверх.

Мерривейл, бросив взгляд вниз, узнал Гаммела и подумал, что фэбээровец уже имеет сведения относительно землетрясения, чей далекий рокот, наполнив комнату первобытными страхами, разбудил его почти сорок пять минут назад. Гаммел уже проснулся, а комната внизу использовалась в качестве командного поста, так что Мерривейл тут же позвонил туда.

– Что это было?

– Похоже на землетрясение. Мы проверяем, есть ли какие-либо разрушения. С вами все в порядке?

Мерривейл повернул выключатель, располагавшийся рядом с кроватью. Потом огляделся.

– Да, со мной все в порядке. Кажется, ничего не разбилось.

Кое-кто из других постояльцев мотеля выбежали на балкон или во двор, однако бОльшая часть к этому моменту уже вернулась в свои комнаты.

Гаммел, узнав Мерривейла на балконе, жестом пригласил спуститься вниз.

– Поторопитесь.

Мерривейл потушил сигарету, потом раздавил ее ногой и прошел по балкону к лестнице. В поведении Гаммела ощущалась какая-то тревога.

Мерривейл за десять секунд спустился вниз, перепрыгивая через ступеньки, не беспокоясь о поднимаемом

им шуме. Он вбежал в комнату, открытую Гаммелом изнутри, а потом услышал, как дверь захлопнулась за ним.

Только уже в комнате Мерривейл, увидев трех мужчин за столом, на котором был установлен радиопередатчик и телефон со снятой трубкой, начал понимать всю серьезность происходящего.

За столом у стены находилась кровать, покрывало было сорвано и валялось на полу. На перевернутую пепельницу, упавшую со стола, никто не обращал внимания. Один из мужчин был в пижаме, однако Гаммел и остальные двое уже успели одеться. Свет исходил от двух торшеров, стоявших рядом со столом. Глаза всех четверых, включая и Гаммела, были направлены на телефон со снятой трубкой. А двое буквально впились в него взглядом. Мужчина в пижаме смотрел то на телефон, то на Мерривейла. Гаммел показал рукой на аппарат, не отрывая глаз от Мерривейла.

– Черт возьми! Они ведь знают наш номер! – выругался Гаммел.

– Что? – Мерривейла покоробил этот обвинительный тон.

– Мы поставили этот телефон вчера поздно вечером, – объяснил Гаммел. – Это частная линия.

– Не понимаю, – сказал Мерривейл, изучая каменное лицо Гаммела, ища в нем ключ, который объяснил бы этот странный разговор.

– Звонил Хелльстром, – произнес Гаммел. – Он сказал, что один из ваших людей находится у него… и… у вас есть человек по имени Эдди Джанверт?

– Коротышка? Коротышка возглавлял группу, которая…

Гаммел приложил палец к губам.

Мерривейл кивнул понимающе.

– Хелльстром сказал мне, – продолжил Гаммел, – что нам лучше послушать то, что сообщит ваш человек, иначе они разнесут этот городок и половину штата Орегон к чертям собачьим.

– Что?

– Он утверждает, что все мы почувствовали вовсе не землетрясение – это было оружие нового типа, с помощью которого, по его утверждениям, он может разорвать планету на куски. Насколько можно доверять этому вашему Джанверту?

Автоматически Мерривейл ответил:

– Полностью!

И тут же пожалел о своих словах. Он без раздумий ответил на вопрос, содержащий сомнения в возможностях Агентства. Джанверту нельзя было полностью доверять, и нужно было показать наличие сомнений в его надежности. Впрочем, уже слишком поздно что-то исправить. Своим ответом он сам устроил себе ловушку и сузил диапазон ответов в дальнейшем.

– Джанверт на линии и он хочет поговорить с вами, – продолжал Гаммел. – Он сказал мне, что он подтверждает угрозу Хелльстрома и что он может объяснить, почему один из наших автомобилей не отвечает на вызовы по радио.

Мерривейл замер на мгновение, оценивая ситуацию.

– Помнится, вы говорили мне, что связь с фермой отсутствует. Они звонят с фермы?

– Насколько нам известно. Один из моих людей сейчас пытается проследить, откуда именно. Хелльстром, по всей видимости, починил линию своими силами, или же…

– Джанверт говорит, что наши людей без сознания, но отказывается сказать, как и почему. Он настаивал, что бы сначала мы вызвали вас. Я сказал ему, что вы, наверное, спите, однако… – Гаммел кивнул в сторону телефона.