Улей
Шрифт:
Она прислонила палец к губам:
— Ни слова больше, и даже не думай ни о чем таком.
Мне оставалось лишь кивнуть. Скоро я получу ответы на все свои вопросы, а что про не думать… Ну что ж, излишняя предосторожность не повредит.
Глава 3 Подземелье
Сайна повела меня к самому краю туннеля, туда, откуда с бешеной скоростью, вырвался только начавший тормозить поезд. Образовавшийся вихревой поток едва не бросил меня меж вагонов, я отшатнулся, вопросительно посмотрел на девушку в плаще. Она как впрочем, и ожидал, меня полностью проигнорировала. Двери
Я было дернулся за ними следом, но Сайна удержала меня за рукав. Двери недовольно пшикнув, закрылись и состав начал набирать скорость.
— Прыгай, — приказала Сайна бросаясь на рельсы позади поезда.
Я хотел было переспросить, оспорить ее действия, но у стоявшей у входа в тоннель девушки было такое нетерпеливое выражение лица, что мне показалось будто промедление смерти подобно. Доверившись ей, я прыгнул, едва не ломая ноги, в канаву меж шпал. Связки на лодыжке отдались болью, кажется растяжение…
— Быстрее, — бросила Сайна вбегая прямо в туннель.
Я побежал за ней, мысленно матеря все на свете, при каждом шаге нога просила кубик обезболивающего, льда или хотя бы толику покоя. Но даже не зная что она задумала, я понимал что нельзя сбавлять темп, мы встретим следующий поезд секунд через сорок… Или поезд встретит нас.
Гигантская труба дышала чернотой и сыростью. И чем дальше отдалялись от станции, тем меньше очертаний я мог разглядеть.
— Доставай мобильник и освещай путь подсветкой, — порекомендовала она буднично.
И вправду сама достала мобильный телефон, орудуя им словно фонарем, озаряла шпалы и рельсы под ногами. Я последовал ее примеру: тьма немного отодвинулась, но все же почти ничего не видно.
— Только не задень третий рельс, — бросила она не оборачиваясь.
— Какой рельс?
— Тот что тянется вдоль. Дотронешься до него и станешь пеплом.
— Куда мы идем?
— Сейчас не время для вопросов. К стене.
Она, не боясь запачкать кожаный плащ, прижалась к кабелям и трубам, проходящим по стенам тоннеля. Я последовал ее примеру и не пожалел об этом. Откуда ни возьмись, полыхнул свет и промчавшийся поезд едва не ободрал мне лицо.
— Тоннели здесь кривые, — прокомментировала она продолжая поход, — поезд может выскочить неожиданно. Но в этом есть и свои плюсы: машинист скорее всего нас не заметит.
Я, скрипя от боли зубами, шел молча. Свет проехавшего поезда ослепил и глаза вновь потеряли адаптацию к тьме. Шпал почти не видно, а каждый неправильный шаг вызывал новые взрывы в ноге.
— Уже можно говорить, — бросила она через плечо, — жрецы нас не услышат.
— То есть?
— Мммм, — протянула она, — видно ты и вправду совсем ничего не знаешь. Сила техножрецов заключается в их знании. Знание это оружие стоящее в одном ряду с информацией. Это не одно и тоже, не путай…
— Да причем тут это?
— К стене!
Не знаю как она чувствует приближении поезда, но если не окрик я бы точно не успел среагировать. Поезд обдал потоком воздуха и такой тягой, что едва не бросил меня меж вагонов.
— Ты спрашиваешь какое это имеет отношение к нам? — спросил она риторически, после того как поезд остался далеко за нашими спинами. — А ты не задумывался как тысячи лет назад, оборванцы — тогдашние
Я не видел лица, слабая подсветка телефона едва выхватывала из тьмы ее завернутую в плащ фигуру, но чувствовал по голосу, что говорила увлечено и с пониманием, совсем как хороший историк представляющий себе прошлое.
— Но откуда жрецы знали устройство этих механизмов? — продолжала во тьме идущая девушка. — Не сами же они их придумали? Ты знаешь, жрецы держат свои тайны как коршуны добычу. Но мне удалось… десяток лет своей жизни я собирала крупицы их секретов. Так вот что выяснила: наш мир не столь уж и материален как считают большинство живущих в нем… К стене!
Похоже метростроевцы прокладывающие эти тоннели, проектировщики, инженеры и приемная комиссия отмечали какой-то затянувшийся общесоветский праздник. Туннели настолько кривы и змееобразны, что рванувший перед нами поезд казалось, вырвался едва ли не под углом в девяносто градусов.
— Наш мир, кроме всего материального окружен особым куполом. Жрецы называют его информационным. В нем записываются все мысли, слова и действия разумных существ. То есть людей. Каждый бездарь, бесталанный человек, проживший даже по собственному мнению никчемную жизнь, откладывает в эту копилку толику новых знаний. Например он когда-то в детстве помыслил нестандартно. Другой такой же, помыслил на другую тему и это тоже записалось где то там, наверху. Так вот, эти самые техножрецы, имея какую-то потустороннею связь с этим полем, предположим, ставят задачу создать оружие невиданной доселе мощи. И что? Им это удается. Мысли этих двух бездельников в сознании жреца сливаются воедино и образуют нечто нового принципа, нового слова в оружейной технике. Понимаешь?
Я кивнул, но, сообразив, что она находится в черном туннеле спиной ко мне, произнес:
— Да, только не совсем.
— Короче, эта информационная система имеет свои ограничения. Жрецы могут получить любую информацию, о мыслях и поступках любого человека кроме… Кроме повелителей и экранированных людей.
— То есть мои мысли, и мысли своих слуг прочесть не могут?
— В точку.
— Но тогда зачем этот спектакль с "ни слова больше"?
— В том то и дело, что не могут читать разум повелителя и его рабов, но могут подслушивать их слова. Слова ведь тоже записываются.
— Ааа…, — протянул я. — Ясно. Могут видеть и слышать, но не забираться в голову. Но значит в туннеле…
— В тоннеле, когда сверху сотня метров земли мысли и слова, как и другая информация, стопорятся, не выбираются наружу и не улавливаются полем. Здесь они подслушать нас не могут… К стене.
Еще один поезд, обдав нас нестерпимым светом, промчался мимо. Но мне стало не по себе совсем не из-за него. Я действительно проиграл партию едва ее начав. Мой противник поистине всевидящ и всесведущ. И он нашел меня не с помощью логики, хотя Омега используют лишь ее, но с помощью своих невероятных способностей. И если бы убийца жрецов не подвел бы хозяев…