Улицы гнева
Шрифт:
Не короток, увы, список тех, кто не дожил до радостного Дня Победы, тех, с кем ох как надо бы перемолвиться собирателю истории. Нет Николая Ивановича Сташкова, расстрелянного гитлеровцами секретаря подпольного обкома партии, которому посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Нет и Степана Силовича Приберд, члена подпольного горкома,
Память об ушедших соратниках хранят живые участники событий: бывший лейтенант Сидоров, служивший по заданию подполья в полиции, майор запаса Николай Беляшов, майор Черный, врач Мария Рак, Мария Лубянская — смелая связная, Иван Яковлевич Осьмиченко, хозяин явочной квартиры, Иван Тихонович Белый, Константин Васильевич Беляев, Клара Адольфовна Таблер-Новикова...
Ничего не забыть, ничего не упустить. Те участники героического павлоградского подполья, с которыми довелось встретиться, понимали, как дороги крупицы воспоминаний о пережитом. Всех их искренне благодарю за помощь в работе.
Я снова сидел в Государственном архиве за подшивками газет, за папками с преподлыми документами городской управы, воссоздавшими гнетущую атмосферу оккупации. Нужны были неповторимые подробности, точные приметы того времени.
Помог процесс бывшего начальника павлоградской полиции Вивтанца, шестнадцать лет скрывавшегося от возмездия за свои кровавые деяния. Он лично расстреливал подпольщиков — участников восстания. Перед
Еще один процесс в Павлограде. Полицай Маловик, утаив прошлое, работал долгие годы в Эстонии на сланцевых рудниках. Его отлично помнят павлоградцы...
Озверевшие гитлеровцы и их пособники залили улицы кровью, обрекли на смерть мужское население города, осмелившегося восстать против фашистского рабства. Тысячи расстрелянных патриотов полегли в братские могилы в том году. Большие и малые рицы с легкостью разряжали свои автоматы в ни в чем не повинных людей.
Неслыханное кощунство над памятью миллионов — попытка иных «ревнителей справедливости» за давностью избавить от заслуженной кары военных преступников разных званий и рангов. Нет таких «сроков давности», которые бы могли заглушить голоса погибших, вопиющие о справедливом возмездии, притупить бдительность живых.
Нет прощения убийцам, им не уйти от ответа за пролитую кровь!
… Я садился за стол, за машинку, считая, что уже можно начинать. Страница ложилась за страницей, но снова звал меня на свои улицы героический и многострадальный город, с которым уже накрепко связана моя судьба. Снова бывший армейский разведчик К. В. Рябой заботливо допытывался:
— Все ясно? Вот схема... — Он разворачивал любовно выполненную им карту боевых действий групп подпольщиков в памятные дни февраля сорок третьего года. — Понимаю, не летопись пишете — роман, но все-таки для точности...
Да, это не летопись, не строго документальное отражение событий прошлого. Факты переплетены с домыслом. Поэтому иначе названы и город, и населенные пункты; имена участников исторических событий заменены вымышленными. Но подлинные имена героев свято хранит история.
1966