Улика на память

Ситников Юрий

Пришлось опять звонить Люське.

– Ты где? – спросил я, заметив краем глаза выскочившую из кустов облезлую псину.

– А вы где? – вопросом на вопрос ответила Люська.

– Стоим напротив пятиэтажной развалюхи.

– Ждите меня, сейчас подойду.

– Куда ты подойдешь? Мы с Димоном не туда пришли, дом нежилой.

– Все правильно, дом нежилой. Мужик зашел в первый подъезд.

– Предупредить ты, конечно же, не могла.

– Что бы это изменило? Какая разница, жилой дом,

нежилой? Ладно, ждите.

Люська появилась на тропинке минут через десять.

– Я не понял, ты куда моталась?

– В магазин бегала. Есть захотелось, – Люська достала из кармана три шоколадных батончика. – Будете?

Димон взял один батончик, я отказался.

– Какой магазин, Люсь? Ты зачем сюда приехала, шоколад трескать?

– Не ори. Чего завелся, я с утра ничего не ела. Мужик в первом подъезде скрылся, сидит там десять минут, двадцать, полчаса… сколько можно ждать, у меня желудок пустой.

– Мы его упустили.

– Он в доме, – уверено сказала Люська.

– Пока ты бегала в магазин, он сто раз мог уйти.

– А смысл ему уходить? Полчаса сидел и не рыпался, а тут вдруг взял и ушел? Не морочь мне голову, Глеб.

– Странное место, – протянул Димон. – Не находите?

– Есть немного.

– Полуразрушенный дом, вблизи стройка, минимум прохожих… Что ему тут понадобилось?

– Дим, зачем гадать, можно пойти и посмотреть.

Димон посмотрел на меня.

– Заходим?

– Пора поставить точку – заходим.

У самого подъезда Люська подняла с земли проржавевший прут.

– Зачем тебе прут?

– Для самообороны.

– Ну-ну.

– Не ну-ну, а очень предусмотрительно с моей стороны. Наткнемся сейчас на него, что тогда?

– Да ничего, спросим, какого черта они шпионит за Димоном?

– Так он вам и признался.

– А увидев в твоих руках железный прут, сразу признается, да?

– Во всяком случае, должен насторожиться.

– Делай, что хочешь, – отмахнулся я.

– Глеб, возьми кирпич.

– Отстань.

– Димка, кирпич не помешает.

– Люсь, кирпич – перебор.

Назвав нас безрассудными, Люська прихватила и кирпич. В одной руке прут, в другой кирпич – цирк.

– Не тяжела ноша? – засмеялся я.

– В самый раз.

В подъезде было темно. И хотя окна выбиты, свет в них практически не проникал – слишком близко посажены деревья. Поднявшись по старым стертым ступеням, мы остановились у единственно уцелевшей на этаже двери. Она была деревянной, выкрашена коричневой краской, вдоль всего полотна проходила внушительных размеров трещина. Три соседские квартиры (мы заглянули в каждый дверной проем) завалены строительным мусором.

– И куда идти? – шепотом спросила Люська. – Он может быть, где угодно.

– На первом

этаже его точно нет, – сказал Димон, взявшись за искореженные перила.

– Почему?

– В квартирах много пыли и совсем нет следов. А на двери висит амбарный замок.

– Ты прав.

– Поднимаемся выше.

На лестничном пролете я невольно вздрогнул, услышав сзади грохот. Люська уронила кирпич.

– Спасибо тебе. И твоему кирпичу спасибо, теперь ты всех оповестила о нашем присутствии.

– Так получилось.

– Чего мы тогда крадемся? Эй! – крикнул я. – Есть кто живой?

– Глеб, ты с ума сошел!

– Пошли, не стойте.

На втором, третьем и четвертом этажах было пусто. На пятом, возле одной из дверей стояла жестяная банка с окурками внутри.

– Уже горячее, – сказал я, кивнув на прикрытую дверь.

– Он там, – Димон приложил палец к губам.

Прежде чем толкнуть дверь, я постучал. Ответа не последовало. Тогда я толкнул дверь и прошел в прихожую. Строительный мусор был убран, от входной двери тянулась протоптанная дорожка в большую комнату. Мы ломанулись туда.

– Никого, – разочарованно сказала Люська.

– В соседних помещениях тоже пусто.

– Когда он успел смыться?

– Когда тебе приспичило сгонять в магазин.

На полу возле стены лежал старый рваный матрас, на нем скомканное байковое одеяло. На тумбе, она примостилась в углу, я заметил пачку сигарет и коробок спичек. Низкая скамейка была придвинута к окну, на ней стояла чашка, пачка чая, упаковка сахара. На подоконнике лежали пластиковая ложка и вилка.

– Он здесь живет, – сказал Димон.

– Бомж?

– Не похож он вроде на бомжа.

– Не похож, – согласилась Люська. – Но вещи, ребят, это же наверняка его вещи.

Я сел на корточки, открыл дверцу тумбы.

– Что там, Глеб?

– Три банки консервов, салфетки и нож.

– Глебыч, Люсь, – позвал Димон. – Идите сюда.

Левее от входа в самом углу стояла объемная спортивная сумка. Она была накрыта серой тканью и завалена пачкой пожелтевших газет.

– Посмотрим, что внутри?

Я прислушался.

– Ничего не слышите?

– Нет. А что, кто-то идет?

– Показалось, – я склонился над сумкой, открыл молнию, загляну внутрь. – Шмотки.

– Посмотри, что в боковых карманах, – сказала Люська. – Вдруг документы есть.

– Документы он при себе держит.

Наспех проверив содержимое сумки, я закрыл молнию, выпрямился.

– Кроме вещей – ничего.

Оттолкнув меня, Люська начала шарить в боковых карманах. Их было несколько, три я просмотрел, четвертый не заметил.

– Я же говорила, – закричала Люська, выудив из бокового кармана фотографию.