Улисс
Шрифт:
– Обратно иди, не доходя два стойла до ворот возьмешь вправо и пойдешь вокруг такой катушки с кабелем, это электрики до весны оставили, там и зеленая дверь с фотографией Гайдара, толстого, не героя, – сообщил престарелый обладатель двух отчеств.
– Как-то страшновато мне, – призналась женщина и попросила Павла: – Не постоите на стреме?
– Конечно, – благородно согласился Калугин, попутно наблюдая, как дедушка усаживается за невесть откуда взявшуюся здесь школьную парту с компьютером. На мониторе висела
– Вторая часть – «Чистое небо», – похвалился Иосиф Виссарионович. – Я уже «винторез» достал.
Павел и Елизавета выбрались из каптерки и двинулись по коровнику в указанном дедушкой направлении. Однако не успели они дойти и до середины ангара, как откуда-то из влажного мрака на них выскочило нечто огромное и волосатое. Движимые естественными импульсами, спутники прыгнули в первый попавшийся загон, и неведомое существо с топотом пронеслось мимо.
– Что это было?! – испуганно вскрикнула Елизавета.
– Что бы это ни было, но я, кажется, напоролся на какую-то хрень, – зло крякнул Павел, отрывая от подошвы доску с гвоздем.
– Ребята, вы как? – раздался голос Иосифа Виссарионовича.
Вскоре появился и он сам, ведущий на поводу верблюда.
– Вырвался, гад! – сообщил дедушка. – Цирковые нам его оставляют, пока в отпусках. Он обычно тихий, но вчера его бык прессанул, и животное все на нервах.
– А цирковые тигров случайно не оставляют? – ехидно поинтересовалась Елизавета, также выбираясь из навоза.
– Льва оставляли, но помер лев. Старый был. Мы его у трансформаторной будки закопали, – как ни в чем не бывало признался Иосиф Виссарионович. – Сейчас только верблюд и ослик. Ослика, правда, на холода зоотехник домой берет.
– Прекрасно, – вздохнул Павел и понюхал свои ладони. – Так или иначе, надо на дачу возвращаться и отмываться. Тем более что электрички не будет.
– Я могу попробовать попутку поймать, – неуверенно предположила Бородина.
– Вас не возьмут с таким запахом, – предупредил собеседник. – С таким запахом только мыться.
– Мне негде мыться, – смущенно призналась Елизавета. – Мы дачу на зиму уже законсервировали. Горячей воды нет.
– У меня помоетесь, – вздохнул Калугин.
– Это удобно? – засомневалась женщина.
– Неизвестно, но и выбора нет, – развел руками Павел и поморщился: – Кажется, насквозь.
Иосиф Виссарионович Петрович усадил Павла и Елизавету на табуреты у печки в каптерке.
– Все складывается, как леший водит, – ворота, электричка, гвоздь! – вздохнул Калугин, снимая сапог и носок. – Точно насквозь проколол.
– Не выдумывайте! Леший здесь ни при чем. Надо бы обработать. Достаньте из рюкзака мою сумку, в ней
– Не слишком ли? Духи переводить?! – обеспокоился Павел.
– Не экономьте на здоровье. Не разорюсь, – успокоила его Елизавета.
Продезинфицировав поврежденную стопу, тот натянул ботинок и благодарно взглянул на Елизавету.
– Ну, возвращаемся, что ли?! – предложила она.
– Пойдемте, – согласился Калугин.
И, попрощавшись со стариком сторожем, спутники отправились обратно в свой поселок.
– Вот взять модель «Хамильтон» с черно-белым дисплеем, – это же чудо концепта! Роскошный швейцарский механизм с автоподзаводом и более чем аскетический циферблат, даже без подцветки! – увлеченно рассказывал Павел, прихрамывая на левую ногу. – Бытийный минимум! Или я вот из Швейцарии позавчера привез сломанные часы со странным названием «Улисс». Они каминные с репетиром. Их сделал ученик Леонардо да Винчи, это не шутка!
– Да вы что?! – воскликнула Лиза.
– Два тома удостоверений к ним. Бешеные деньги потратил. Всё, что за последние пять лет накопил, плюс деньги с дачи.
– Вы что, продавать ее будете? – не поверила Елизавета.
– Само собой, – подтвердил Павел. – Мне за ней следить некогда, тем более что у меня нормальная дача есть, в десяти, а не ста километрах от города.
– Жалко. Сосед вы душевный, – вздохнула Бородина и напомнила: – А что же… этот ваш… ученик Леонардо да Винчи…
– Да, да, да! – вернулся к рассказу Калугин. – Он их сделал в память любимой жены. Она от чумы погибла. Но и он ненадолго ее пережил. Взорвался. Делал бомбы для папы римского. Этим же взрывом часы разбило. Собрать их – венец моей профессиональной карьеры! Полторы тысячи деталей, выточенных вручную! Первая мелодия всех музыкальных шкатулок мира!
– Что за мелодия? – заинтересовалась женщина.
– Неизвестно. Пятьсот лет никто не слышал. Соберу – послушаем, – пообещал Павел.
– И когда соберете, что дальше делать будете? – спросила Елизавета.
– Ничего больше делать не буду, – признался ее спутник. – Читать книги, слушать музыку и пить вино.
– Пьяницей будете? – хихикнула Лиза.
– Почему же пьяницей?! – не согласился Павел. – Можно пить вино умеренно.
– А смысл?! – пожала плечами Елизавета. – Оно же противное!
– Согласен, русскому человеку это чуждо, – неожиданно поддержал ее Калугин и добавил: – Мой папа говорил, что хочет закончить жизнь сельским пьяницей.
– Видите! – щелкнула пальцами Бородина. – Ваш папа себе не врал! Мой тоже такой был. Вышел в отставку и сгорел от водки за пять лет. Не умел жить вхолостую.