Ультима
Шрифт:
Я тут же стала набирать воду в мраморную ванну, выливая в горячую воду все бутылочки с пеной и шампунем, какие имелись в наличии. Ожидая, пока вода немного остынет, я решила проверить свои счета. В Панаме и Швейцарии все было в порядке, я все еще была относительно богатым человеком. Зайдя в почту, я обнаружила несколько мейлов от клиентов, удивленных внезапным закрытием «Джентилески», и даже расстроилась, что их так мало. Кроме этого, в ящике оказалось четыре личных письма: от Стива, Карлотты и Дейва – тех троих людей, которых с натяжкой можно было назвать моими единственными друзьями. И еще
Джудит, пожалуйста, свяжись со мной.
Просто чтобы я знал, что с тобой все в порядке.
Здесь все нормально, как договаривались.
Сообщение Ермолова слегка запоздало. «Нормально» – не совсем подходящее слово. Он заверил меня, что позаботится о Казбиче, но тогда мне и в голову не приходило, что я потенциально могу занять место арт-дилера. Хотя, надо признать, тон письма был трогательный. Кажется, Ермолов и правда волновался за меня. У нас с ним было несколько дней хорошего секса и созерцания потрясающих шедевров живописи мирового уровня, но я была не настолько глупа, чтобы думать, что это может быть серьезно. Правда, должна признаться, я в этих делах не специалист. В целом чем меньше знаешь о своих любовниках, тем лучше. Иногда имени вполне достаточно.
Сообщение от Карлотты, как всегда, отличалось краткостью: два эмодзи с малышом и большой палец. Я улыбнулась. Карлотта успешно выполнила первый этап плана – подцепила пожилого мужа высокой рыночной стоимости, а затем перешла ко второму этапу: забеременеть, желательно близнецами. Карлотта всегда поражала меня своим стремлением заполучить то, что ей нужно, особенно если желания более или менее покрывались банковским чеком, выписанным после свадьбы. Завидовать я ей не завидовала, но искренне порадовалась за подругу.
Сообщение Дейва тоже оказалось коротким.
Надеюсь, у тебя все нормально. Отличные новости по поводу моей книги! Ужасно хочу все тебе рассказать. Черкни строчку, как будет время. Люблю, целую, Д.
Я ощутила приступ чувства вины. Дейв работал носильщиком в «Британских картинах» в Лондоне, когда я еще была там стажером, а до этого служил в армии, и его опыт мне очень пригодился. Его опыт и то, что он умел не лезть не в свое дело, совсем как жена да Сильвы. Дейв очень часто помогал мне, даже не подозревая об этом, и слава богу, что не подозревал. Когда мы виделись в последний раз, он рассказал, что написал книгу о своем опыте арт-терапии при работе с травмированными участниками боевых действий.
Книгу я почти дочитала, но потом меня арестовали, похитили, и во всей этой кутерьме последние главы остались непрочитанными. Его робкий энтузиазм и неподдельная страсть к картинам заслуживали лучшего. Внезапно я вспомнила все наши разговоры об искусстве, когда мы прятались на заднем дворе аукционного дома, курили и смотрели, как на склад привозят новые работы. Не думаю, что он одобрил бы ту авантюру, в которую я оказалась втянута.
Стив или, точнее, новая ассистентка Стива сообщала мне, что яхта «Мандарин» будет в Карибском море на Новый год, и предлагала мне составить компанию своему боссу. Я ответила, что, к сожалению, на этот раз присоединиться не смогу.
От мамы писем не было –
Я надеялась, что горячая ванна, двойная порция тальятелли с креветками, водка, фруктовый салат и тирамису меня успокоят, но все равно настолько перевозбудилась, что никак не могла уснуть. Завернувшись в халат, я расчесала спутанные, но, слава богу, наконец-то чистые волосы и пошла на балкон покурить. Оказалось, что ванна есть даже на террасе. Отсюда открывался вид на расположенный у моря старый город, огни фонарей вдоль променада мерцали, словно щупальца медуз. Сидерно. Мне не терпелось приступить к выполнению задания Разнатовича, но для начала нужно было собрать довольно много информации. Например, узнать, как поживает миссис да Сильва. На столе лежал блокнот и карандаш с логотипом отеля, я прихватила их, зашла на «Фейсбук» и начала играть в детектива.
На следующее утро я отправилась на пробежку. Это было просто чудесно после стольких дней вынужденной неподвижности. Сначала я немного пробежалась трусцой, а потом стала делать ускорения каждые сто метров, чувствуя приятную боль в изголодавшихся по нагрузке мышцах. Вернувшись в отель, я нисколько не удивилась, увидев да Сильву в свитшоте с большим капюшоном, хотя на улице было не так уж и холодно. Он отжимался то на одной руке, то на другой, упираясь в невысокий парапет.
– Браво! Как насчет кофе?
Да Сильва взглянул на меня снизу вверх, продолжая отжиматься. По сравнению со спортивными штанами, которые он купил мне в супермаркете, моя форма для бега выглядела более чем прилично, да и после пробежки у моря на щеках снова заиграл румянец.
– Конечно, – ответил он, вставая.
Вместе мы вошли в холл отеля, администратор за стойкой почтительно кивнул да Сильве. Кроме пожилой пары в креслах-колясках, которых припарковала у стола с завтраком мечтательная сиделка-филиппинка, мы были единственными постояльцами отеля в праздничный сезон.
Мы присели за столик на террасе, да Сильва достал из кармана свитшота пачку «Мальборо голд» и протянул мне сигарету. Вскоре официант принес нам капучино. Похоже, отношение к здоровому образу жизни у нас тоже совпадало. Да Сильва дал мне прикурить, щелкнув массивной золотой зажигалкой «Дюпон».
– Итак, – заговорила я, как только официант отошел подальше и не мог нас слышать, – может быть, перейдем на английский? Чтобы не вызывать лишних вопросов.
– Хорошо. О чем думала?
– О том, как это все устроено. О том, чем ты занимаешься.
– Я же сказал тебе еще вчера: ты узнаешь все, что тебе нужно знать.
– Да, рано или поздно. Но будет намного проще, если ты просто скажешь сам. Давай начнем с того, что я думаю. – (Да Сильва, откинувшись на спинку стула, курил с озадаченным видом.) – Некоторое время назад я зафрендила на «Фейсбуке» твою жену. Довольно давно.
– Да. И что? Мне не нравятся разговоры о моей жене.
– Ее фамилия Казакьяра. Франческа Казакьяра, – продолжала я, помня о том, что итальянки редко меняют фамилию, выходя замуж. – Родом она из Рима, из Казилино, где вырос и ты. Но ты сказал, что родился здесь, на юге, в Сидерно.