Ультиматум Борна

Ладлэм Роберт

– Похоже, это что-то интересное.

– Можете поспорить на свой загородный клуб. Мы собираемся перевезти нашего еврея в одно место в Пенсильвании, что-то вроде частной лечебницы для состоятельных людей, где они проходят реабилитацию от алкогольной или наркотической зависимости, думаю, вы понимаете?

– Пожалуй, да. Там самое передовое оборудование, превосходный обслуживающий персонал, хорошо охраняемая территория.

– Конечно, вы все это знаете. Такие, как вы, часто там оказываются…

– Продолжайте, – перебил адвокат, взглянув на свой золотой «Ролекс», – у меня мало времени.

– Не торопитесь. По словам моих специалистов –

я намеренно использую слово «мои», – по заранее составленному расписанию, скажем, через каждые четыре или пять дней, новый пациент «отправляется на луну» – бог свидетель, они сами так говорят, я ничего не придумываю. Между этими сеансами к нему относятся как нельзя лучше, правильно кормят, проводят процедуры, заставляют много спать, ну и так далее… Мы должны заботиться о своем здоровье, так, avvocato?

– Некоторые из нас регулярно играют в сквош.

– Ха, простите меня, мистер Парк Авеню Манхэттен, но я сквош заменяю перцем зуччини, и я его ем.

– Иногда языковые и культурные различия дают о себе знать, не так ли?

– Да, не могу с вами не согласиться, Consigliere [62] .

– Это естественно. Правда, мой титул – всего лишь адвокат.

– Дайте мне время. Он может превратиться в Consigliere.

– Луис, у нас не настолько длинные жизни. Вы продолжите или я пойду?

62

Советник (ит.).

– Продолжу, господин адвокат… Так вот, каждый раз, когда, как говорят мои специалисты, эта еврейская вонючка отправляется на луну, он находится в отличной форме, понимаете?

– Периодические ремиссии – по-моему, это нормально. Впрочем, я не врач.

– Не знаю, о чем вы там сейчас говорили, но я тоже не врач, поэтому поверю моим специалистам на слово. Получается, что каждый раз, когда его отправляют в путешествие, его разум и память превосходно работают, и ему начинают скармливать одно имя за другим. Многие, может быть, большинство не вызовут никакой реакции, но время от времени одно вызовет, а потом еще одно и еще. По каждому такому имени они начинают делать то, что называется зондированием, – выуживают кусочки информации, достаточные, чтобы составить приблизительный портрет пациента, о котором он говорит, и достаточные, чтобы до смерти напугать мерзавца, когда до него доберутся. Не забывайте, что времена сейчас тяжелые, а этот Hebe [63] врачует самых жирных котов Вашингтона, в том числе и из правительства. Что вы на это скажете, господин адвокат?

63

Презрительное название евреев.

– Это действительно интересно, – медленно ответил гость, изучающе глядя на крестного отца. – Конечно, его медицинские карты были бы гораздо предпочтительнее.

– Что ж, да, как я уже говорил, мы над этим работаем, но получение карт займет какое-то время. А это можно сделать прямо сейчас, immediato [64] .

Он будет в Пенсильвании через пару часов. Хотите заключить сделку? Со мной?

– Насчет чего? Того, чего у вас нет и, вероятно, никогда не будет?

64

Немедленно (ит.).

– Эй, бросьте, кто я, по-вашему?

– Уверен, вам не понравится, если я скажу…

– Прекратите. Допустим, через день-другой или через неделю мы встречаемся, и я даю вам список имен, которые могут вас заинтересовать, по каждому из которых нам что-то известно – или, скажем, вскоре станет известно. Вы выбираете одно-два имени или не выбираете вообще, ведь вы ничего не теряете. Никто ничего не узнает, потому что это наша личная сделка. Кроме моего специалиста и его ассистента, никто не участвует, а они вас не знают, так же как вы не знаете их.

– Сделка на стороне, да?

– Можно и так сказать. В зависимости от информации я установлю стоимость. Миллион-другой, или двадцать, или вообще бесплатно, кто знает? Все будет по-честному, потому что я хочу продолжать вести с вами дела, capisce.

– Занятное предложение.

– Знаете, что говорит мой специалист? Мы могли бы открыть сеть загородных домов отдыха, как он выразился. Сцапать дюжину вонючек со связями в правительстве, например, в Сенате или даже Белом доме…

– Понимаю, – перебил адвокат, поднимаясь с кресла, – но мне пора… Составьте мне список, Луис.

Гость направился к небольшой, отделанной мрамором прихожей.

– Надеюсь, вы не принесли с собой никаких адских машинок, Signor Avvocato? – спросил мафиози, тоже поднимаясь с дивана.

– Чтобы порадовать детекторы у вас в дверях?

– Эй, вы же понимаете, мир снаружи так жесток.

– Спасибо, что открыли мне глаза.

Адвокат с Уолл-стрит ушел, и, как только за ним захлопнулась дверь, Луис бросился через всю комнату к инкрустированному столу в стиле королевы Анны и буквально вцепился во французский телефон из слоновой кости – как обычно, пару раз свалив высокий изящный аппарат, прежде чем взять трубку одной рукой, а другой набрать номер.

– Проклятый телефон, – бормотал он. – Черт бы побрал этого декоратора!.. Mario?

– Привет, Лу, – произнес приятный голос человека, который находился в Нью-Рошель. – Ты ведь звонишь, чтобы поздравить Энтони с днем рождения, так?

– Кого?

– Моего мальчика, Энтони. Ему сегодня пятнадцать исполняется, ты что, забыл? Вся семья собралась в саду, нам только тебя не хватает, кузен. И видел бы ты мой сад в этом году, Лу. Я просто художник.

– И, возможно, кое-кто еще.

– Не понял?

– Купи Энтони подарок, а мне пришли счет. Ему уже пятнадцать, так что купи шлюху. Он готов к взрослой жизни.

– Лу, это слишком. Есть и другие вещи…

– Есть только одна вещь, Марио, и я хочу услышать правду из твоих уст, или мне придется их у тебя вырезать!

В Нью-Рошель возникла небольшая пауза, пока палач с приятным голосом не заговорил вновь:

– Я не заслуживаю такого обращения, cugino.

– Это как сказать. Из дома того генерала в Манассасе пропала книга, очень ценная книга.