Ультиматум Борна
Шрифт:
– Похоже, это что-то интересное.
– Можете поспорить на свой загородный клуб. Мы собираемся перевезти нашего еврея в одно место в Пенсильвании, что-то вроде частной лечебницы для состоятельных людей, где они проходят реабилитацию от алкогольной или наркотической зависимости, думаю, вы понимаете?
– Пожалуй, да. Там самое передовое оборудование, превосходный обслуживающий персонал, хорошо охраняемая территория.
– Конечно, вы все это знаете. Такие, как вы, часто там оказываются…
– Продолжайте, – перебил адвокат, взглянув на свой золотой «Ролекс», – у меня мало времени.
– Не торопитесь. По словам моих специалистов –
– Некоторые из нас регулярно играют в сквош.
– Ха, простите меня, мистер Парк Авеню Манхэттен, но я сквош заменяю перцем зуччини, и я его ем.
– Иногда языковые и культурные различия дают о себе знать, не так ли?
– Да, не могу с вами не согласиться, Consigliere [62] .
– Это естественно. Правда, мой титул – всего лишь адвокат.
– Дайте мне время. Он может превратиться в Consigliere.
– Луис, у нас не настолько длинные жизни. Вы продолжите или я пойду?
62
Советник (ит.).
– Продолжу, господин адвокат… Так вот, каждый раз, когда, как говорят мои специалисты, эта еврейская вонючка отправляется на луну, он находится в отличной форме, понимаете?
– Периодические ремиссии – по-моему, это нормально. Впрочем, я не врач.
– Не знаю, о чем вы там сейчас говорили, но я тоже не врач, поэтому поверю моим специалистам на слово. Получается, что каждый раз, когда его отправляют в путешествие, его разум и память превосходно работают, и ему начинают скармливать одно имя за другим. Многие, может быть, большинство не вызовут никакой реакции, но время от времени одно вызовет, а потом еще одно и еще. По каждому такому имени они начинают делать то, что называется зондированием, – выуживают кусочки информации, достаточные, чтобы составить приблизительный портрет пациента, о котором он говорит, и достаточные, чтобы до смерти напугать мерзавца, когда до него доберутся. Не забывайте, что времена сейчас тяжелые, а этот Hebe [63] врачует самых жирных котов Вашингтона, в том числе и из правительства. Что вы на это скажете, господин адвокат?
63
Презрительное название евреев.
– Это действительно интересно, – медленно ответил гость, изучающе глядя на крестного отца. – Конечно, его медицинские карты были бы гораздо предпочтительнее.
– Что ж, да, как я уже говорил, мы над этим работаем, но получение карт займет какое-то время. А это можно сделать прямо сейчас, immediato [64] .
– Насчет чего? Того, чего у вас нет и, вероятно, никогда не будет?
64
Немедленно (ит.).
– Эй, бросьте, кто я, по-вашему?
– Уверен, вам не понравится, если я скажу…
– Прекратите. Допустим, через день-другой или через неделю мы встречаемся, и я даю вам список имен, которые могут вас заинтересовать, по каждому из которых нам что-то известно – или, скажем, вскоре станет известно. Вы выбираете одно-два имени или не выбираете вообще, ведь вы ничего не теряете. Никто ничего не узнает, потому что это наша личная сделка. Кроме моего специалиста и его ассистента, никто не участвует, а они вас не знают, так же как вы не знаете их.
– Сделка на стороне, да?
– Можно и так сказать. В зависимости от информации я установлю стоимость. Миллион-другой, или двадцать, или вообще бесплатно, кто знает? Все будет по-честному, потому что я хочу продолжать вести с вами дела, capisce.
– Занятное предложение.
– Знаете, что говорит мой специалист? Мы могли бы открыть сеть загородных домов отдыха, как он выразился. Сцапать дюжину вонючек со связями в правительстве, например, в Сенате или даже Белом доме…
– Понимаю, – перебил адвокат, поднимаясь с кресла, – но мне пора… Составьте мне список, Луис.
Гость направился к небольшой, отделанной мрамором прихожей.
– Надеюсь, вы не принесли с собой никаких адских машинок, Signor Avvocato? – спросил мафиози, тоже поднимаясь с дивана.
– Чтобы порадовать детекторы у вас в дверях?
– Эй, вы же понимаете, мир снаружи так жесток.
– Спасибо, что открыли мне глаза.
Адвокат с Уолл-стрит ушел, и, как только за ним захлопнулась дверь, Луис бросился через всю комнату к инкрустированному столу в стиле королевы Анны и буквально вцепился во французский телефон из слоновой кости – как обычно, пару раз свалив высокий изящный аппарат, прежде чем взять трубку одной рукой, а другой набрать номер.
– Проклятый телефон, – бормотал он. – Черт бы побрал этого декоратора!.. Mario?
– Привет, Лу, – произнес приятный голос человека, который находился в Нью-Рошель. – Ты ведь звонишь, чтобы поздравить Энтони с днем рождения, так?
– Кого?
– Моего мальчика, Энтони. Ему сегодня пятнадцать исполняется, ты что, забыл? Вся семья собралась в саду, нам только тебя не хватает, кузен. И видел бы ты мой сад в этом году, Лу. Я просто художник.
– И, возможно, кое-кто еще.
– Не понял?
– Купи Энтони подарок, а мне пришли счет. Ему уже пятнадцать, так что купи шлюху. Он готов к взрослой жизни.
– Лу, это слишком. Есть и другие вещи…
– Есть только одна вещь, Марио, и я хочу услышать правду из твоих уст, или мне придется их у тебя вырезать!
В Нью-Рошель возникла небольшая пауза, пока палач с приятным голосом не заговорил вновь:
– Я не заслуживаю такого обращения, cugino.
– Это как сказать. Из дома того генерала в Манассасе пропала книга, очень ценная книга.