Ультиматум Борна
Шрифт:
– Если даже и говорил, то я пропустил это мимо ушей, приняв за прикрытие, – здесь каждый использует все, что возможно. – Старик тряхнул головой и посмотрел на своего более высокого спутника. – У вас действительно есть семья, от которой вы не пытаетесь скрыться?
– Наоборот, я хочу вернуться к ним как можно быстрее. Они единственные на земле, кто мне действительно дорог.
– Но вы же Джейсон Борн, киллер по прозвищу Хамелеон! Самые отчаянные представители криминального мира трясутся при упоминании вашего имени!
– А, да бросьте вы, это уже чересчур, даже для вас.
– Ничего подобного!
– Нет! – неожиданно закричал Борн. – Ему далеко до меня! Я сделаю его! Я убью его!
– Очень хорошо, очень хорошо, mon ami, – успокаивающим тоном сказал Бернардин, глядя на человека, которого не мог понять. – Что мне надо делать?
Джейсон Борн повернулся к стеклу и несколько секунд тяжело дышал – но вот сквозь пелену нерешительности проступила стратегия Хамелеона. Он обернулся и посмотрел на темную улицу и каменное строение справа.
– Полиция уехала, – тихо сказал он.
– Вижу.
– А вы поняли, что никто из двух других зданий так и не вышел? Несмотря на то что в некоторых окнах горит свет.
– Что я могу сказать, я был занят. Я не заметил, – тут Бернардин поднял брови, неожиданно что-то вспомнив. – Но в окнах были чьи-то лица, несколько лиц, я их видел.
– И все же никто не вышел на улицу.
– Это вполне объяснимо. Полиция… вокруг бегают люди с оружием. В такой ситуации лучше не высовываться, разве нет?
– Даже после того, как полиция, люди с оружием и патрульные машины уехали? И все как ни в чем не бывало вернулись к своим телевизорам? Никто не вышел, чтобы проверить, не случилось ли чего с соседями? Это неестественно, Франсуа, но в этом нет ничего странного. Все так и было задумано.
– Что вы хотите сказать? Как это?
– Один человек выходит на крыльцо и начинает кричать в луче прожектора. Внимание переключается на него, и бесценные секунды преимущества испаряются. Затем с другой стороны появляется монахиня, пропитанная святым негодованием, – и еще несколько секунд потеряно, а для Карлоса это не секунды, а часы. Начинается штурм, а в результате Второе бюро остается с носом… Но когда все заканчивается, тут же воцаряется спокойствие – а это весьма необычно. Все было сделано по заранее разработанному плану, поэтому нет места никакому любопытству – нет ни людей на улице, никакого возбуждения, ни даже коллективного возмущения после отъезда полиции. Просто люди в этих домах знают свои роли. Это вам ни о чем не говорит?
Бернардин кивнул.
– Заранее разработанный план действий, осуществленный профессионалами, – сказал бывший агент.
– И я так думаю.
– Нет, это вы заметили, а не я, – возразил Бернардин. – Не надо жалеть меня, Джейсон. Я слишком долго оставался не у дел. Размяк, постарел, лишился воображения.
– Как и я, – сказал Борн. – Просто для меня ставки настолько высоки, что мне приходится заставлять себя думать, как человек, о котором я хотел бы забыть.
– Это говорит мсье Вебб?
– Наверное, да.
– Так что же мы имеем?
– Взбешенного булочника и злую монахиню, а в случае, если они окажутся ни при чем, – остаются люди в окнах. У нас есть какое-то время, но его совсем немного, максимум до рассвета.
– Прошу прощения?
– Карлос прикроет эту лавочку, и сделает это быстро. Теперь у него нет выбора. Кто-то из его преторианской гвардии выдал кому-то местонахождение его парижской штаб-квартиры,
– Назад! – закричал Бернардин, схватил Джейсона за черную куртку и оттащил глубже в тень у витрины. – Не высовывайтесь! Ложитесь на землю!
Оба мужчины бросились на мостовую и ничком распростерлись на потрескавшемся асфальте. Справа появился еще один фургон темного цвета, но это была не полиция. Фургон двигался быстрее, он был меньше и уже полицейского автобуса, к тому же более приземистый и мощный. С полицейским автобусом его роднил яркий, слепящий прожектор… нет, не один, а два прожектора по обеим сторонам ветрового стекла, каждый из которых обшаривал пространство вокруг фургона. Джейсон вытащил из-за пояса пистолет – тот, который он одолжил у Бернардина, – зная, что его напарник уже достал свое оружие из кармана. Луч левого прожектора прошел над ними, и Борн прошептал:
– Отличная работа, но как вы его заметили?
– По движущимся отражениям ламп на окнах, – ответил Франсуа. – Вначале я было подумал, что это мой бывший коллега возвращается, чтобы довершить начатое. Выпустить мои кишки на мостовую… Боже, вы посмотрите!
Фургон пронесся мимо первых двух зданий, а потом неожиданно вильнул в сторону и остановился у бордюра перед последним домом примерно в двухстах футах от витрины – этот дом находился дальше всех от того, адрес которого соответствовал телефону Шакала. Как только фургон затормозил, задние двери распахнулись, и из них выпрыгнули четыре человека с оружием в руках, двое из которых побежали в сторону улицы, один по тротуару в сторону подъезда, а последний охранник с угрожающим видом остался у открытых дверей, готовый открыть огонь из своего «МАК-10». На верхней площадке перед ступенями появилось пятно тусклого света – открылась дверь, и наружу вышел человек в черном плаще. Какое-то время он стоял, глядя вниз и вверх вдоль бульвара Лефевр.
– Это он? – шепотом спросил Франсуа.
– Нет, если только он не в парике, – ответил Джейсон, залезая в карман своей куртки. – Я узнаю его, когда увижу, – потому что я вижу его каждый день своей жизни!
Борн вытащил одну из гранат, которые он также одолжил у Бернардина. Положив на землю пистолет, он проверил механизм, взяв в руки рубчатый металлический цилиндр, слегка потянул за чеку, чтобы удостовериться, что она не заржавела.
– Какого черта вы делаете? – спросил ветеран Бюро.
– Тот человек просто приманка, – бесстрастным монотонным голосом ответил Джейсон. – Через несколько мгновений его место займет другой, сбежит по лестнице вниз и залезет в фургон – либо на передние сиденья, либо через задние двери – надеюсь, что именно через последние, хотя это и не так важно.
– Вы с ума сошли! Вас убьют! Что хорошего будет вашей семье от того, что вы станете трупом?
– Вы не думаете, Франсуа. Охранники побегут обратно и заберутся в фургон через задние двери, потому что спереди нет места. А между выпрыгиванием из машины и залезанием в нее большая разница. Во-первых, это более медленный процесс… К тому времени, когда последний из них залезет внутрь и потянется, чтобы захлопнуть двери, в этом фургоне уже будет моя граната без чеки… И я совсем не собираюсь становиться трупом. Оставайтесь здесь!