Ультиматум Борна
Шрифт:
Раздался стук в дверь, и Панов откликнулся:
– Открыто, потому что так проще! Заходите.
В дверь вкатился столик на колесиках, а за ним вошел безупречно одетый помощник менеджера, мистер Причард, который мог толкать этот столик, не нагибаясь. Он широко улыбнулся и объявил о своем присутствии и о своей цели:
– Бакингем Причард к вашим услугам, джентльмены. Я привез кое-какие морские деликатесы для вашей коллегиальной дегустации перед вечерним ужином, к которому я лично приложил руку рядом с шефом, ибо тот склонен к ошибкам без экспертного руководства,
– Коллегиальной? – изумился Алекс. – Я окончил колледж уже почти тридцать пять лет назад.
– Очевидно, этого не хватило, чтобы улавливать нюансы английского языка, – буркнул Моррис Панов. – Скажите мне, мистер Причард, как вам не жарко в этой одежде? Я бы уже истек потом, как свинья.
– Нет здесь никаких нюансов, только неоправданное клише, – буркнул в ответ Конклин.
– Я не страдаю излишней перспирацией, сэр, – ответил помощник менеджера.
– Готов поспорить, вы все-таки «вспотели», когда мистер Сен-Жак вернулся из Вашингтона, – предположил Алекс. – Подумать только, Джонни – «террорист»!
– Этот инцидент уже в прошлом, сэр, – стоически произнес Причард. – Мистер Сент-Джей и сэр Генри поняли, что мой великолепный дядя и я заботились всем сердцем только о детях.
– Умно, очень умно, – похвалил Конклин.
– Я приготовлю канапе, джентльмены, и проверю лед. Остальные скоро подойдут.
– Очень мило с вашей стороны, – поблагодарил Панов.
Дэвид Вебб прислонился к арке, ведущей на балкон, наблюдая за женой, которая дочитывала последние страницы детской книжки их сыну. Миссис Купер дремала в кресле, покачивая симпатичной черной головой над полной грудью, будто ожидая услышать голосок Элисон из-за полуприкрытой двери в двух шагах от ее кресла. Интонации тихого голоса Мари соответствовали словам сказки, что подтверждали широко раскрытые глаза и приоткрытые губы Джеми. «Если бы не аналитический склад ума, улавливающий музыкальную гармонию в цифрах, его жена могла бы быть актрисой, – подумал Дэвид. – У нее есть все внешние атрибуты этой изменчивой профессии: яркая внешность, властный вид, заставлявший и мужчин, и женщин затихать и мечтательно провожать ее взглядом, когда она шла по улице или входила в помещение».
– А ты почитаешь мне завтра, папа!
Сказка закончилась, о чем свидетельствовали соскочивший с кровати сын и раскрывшиеся глаза миссис Купер.
– Я как раз хотел почитать тебе сказку сегодня, – оправдываясь, сказал Вебб, отходя от арки.
– Фу, ты все еще воняешь, – сказал мальчик, поморщившись.
– Твой папа не воняет, Джеми, – объяснила Мари, улыбаясь. – Я же говорила тебе, это лекарство, которым доктор велел ему промывать раны после аварии.
– Он все равно воняет.
– Нельзя ведь спорить с аналитическим умом, когда он прав, верно? – спросил Дэвид.
– Мама, еще слишком рано идти спать! Я могу разбудить Элисон, и она снова начнет плакать.
– Я знаю, дорогой, но мы с папой должны пойти навестить всех твоих дядей…
– И моего нового дедушку! – возбужденно воскликнул ребенок. – Дедушка Брендан сказал, что
– Боже упаси, – возразила миссис Купер. – Этот человек одевается, как павлин в брачный период.
– Можешь пойти в нашу комнату и посмотреть телевизор, – быстро перевела Мари тему. – Но только на полчаса…
– Ну-у!
– Хорошо, может быть, час, но каналы будет выбирать миссис Купер.
– Спасибо, мамочка! – воскликнул ребенок, побежав в родительскую комнату. Миссис Купер поднялась из кресла и пошла за ним.
– О, я могла бы и сама включить ему, – сказала Мари, вставая с кровати.
– Нет, миссис Мари, – возразила миссис Купер. – Оставайтесь с вашим мужем. Он страдает, хотя и никогда не признается в этом. – Она скрылась в спальне.
– Это правда, милый? – спросила Мари, подойдя к Дэвиду. – Тебе больно?
– Мне не хотелось бы опровергать миф о несравненных способностях великой леди, но она ошибается.
– Почему ты всегда используешь дюжину слов, когда достаточно одного?
– Потому что я вроде как ученый. Мы, академики, никогда не идем прямым путем, потому что он не оставляет нам никаких оправданий на случай, если мы ошибаемся. А ты что, антиинтеллектуалка?
– Нет, – ответила Мари. – Видишь, это простая, однословная констатация.
– Что такое констатация? – спросил Вебб, обняв жену и поцеловав ее, их губы слились, столь значимо для них обоих, так возбуждающе.
– Это короткий путь к истине, – пояснила Мари, откинув назад голову и глядя на него. – Никаких оправданий, никакой неопределенности – только факт. Как пять плюс пять равно десять – не девять или одиннадцать, а именно десять.
– Ты – десятка.
– Это банально, но я приму это… Ты понемногу расслабляешься, я снова тебя чувствую. Джейсон Борн уходит из тебя, верно?
– Вроде того. Пока ты была с Элисон, мне позвонил Эд Мак-Алистер из Агентства национальной безопасности. Мать Бенджамина на пути в Москву.
– О, это замечательно, Дэвид!
– Мы с Маком оба порадовались, и я подумал, что никогда раньше не слышал, как он смеется. Это было здорово.
– Он тащил за собой свою вину – она была на его плечах. Он отправил нас обоих в Гонконг и не мог себе этого простить. Теперь ты вернулся, живой и свободный. Не уверена, смогу ли я когда-нибудь простить его, но по крайней мере я уже не брошу трубку, если он позвонит.
– Он был бы рад. Вообще-то я просил его позвонить. Сказал, что ты, может быть, даже пригласишь его как-нибудь на ужин.
– Это уже слишком.
– А мать Бенджамина? Этот парень спас мою жизнь.
– Ну, может быть, быстрый завтрак.
– Прочь от меня, женщина. Секунд через пятнадцать я выгоню Джеми и миссис Купер из нашей спальни и потребую свой супружеский долг.
– Очень заманчиво, Атилла, но, кажется, мой брат рассчитывает на нас. Две бравые особы и чрезмерно мечтательный отставной судья – это больше того, с чем способен справиться ковбой из Онтарио.
– Я их всех обожаю.
– Я тоже. Пойдем.