Ультиматум Борна

Ладлэм Роберт

– Чокнутый сукин сын, – напряженно и еле слышно прошептал Фланнаган.

И, стоя все так же неподвижно, только желваки заходили на скулах, он закричал:

– Ты, чертов сукин сын! Для чего ты это сделал? Зачем? Что нам теперь делать?

– Вызовите полицию, сержант, – ответил Джейсон.

– Что? – с криком обернулся помощник.

– Нет! – пошатнувшись, взвизгнула миссис Свайн. – Мы не можем это сделать!

– Не думаю, что у вас есть выбор. Вы не убивали его. Возможно, вы подтолкнули его к самоубийству, но вы не убивали его.

– Что вы, черт возьми, хотите этим сказать? – грубо

спросил Фланнаган.

– Расследование кровавой семейной драмы лучше серьезного разбирательства, как вы считаете? Думаю, ни для кого давно не секрет, что вы двое любовники.

– Его это не волновало, он давно об этом знал.

– Он провоцировал нас при каждой возможности, – добавила Рейчел Свайн, нерешительно поправляя юбку и быстро обретая прежнее хладнокровие. Она обращалась к Борну, но ее глаза смотрели на любовника. – Он все время подталкивал нас друг к другу, иногда на протяжении дней… Нам необходимо здесь оставаться? Боже мой, я двадцать шесть лет была замужем за этим человеком! Я уверена, вы понимаете… это ужасное событие для меня!

– Нам нужно кое-что обсудить, – произнес Борн.

– Прошу вас, только не здесь. Пойдемте в гостиную, это напротив, через холл. Поговорим там.

Неожиданно пришедшая в себя миссис Свайн вышла из кабинета; помощник генерала обернулся, посмотрел на залитое кровью тело, поморщился и последовал за женой самоубийцы.

Джейсон наблюдал за ними. «Оставайтесь в прихожей, так, чтобы я вас видел, и никуда не уходите!» – крикнул он, подходя к столу; его глаза перебегали от предмета к предмету и отмечали все, что видел Норман Свайн в последние мгновения перед тем, как вставить в рот автоматический револьвер. Что-то здесь было не так. На правой половине большой зеленой папки лежал блокнот с символикой Пентагона, на котором под эмблемой армии Соединенных Штатов значилось звание и имя генерала Свайна. Рядом с блокнотом, слева от кожаного ободка папки, лежала золотая шариковая ручка с выдвинутым наружу острым серебристым кончиком стержня, как будто ею пользовались так часто, что владелец забывал убирать стержень внутрь. Борн перегнулся через стол в нескольких дюймах от мертвого тела, где в воздухе еще висел едкий дым от взорвавшейся гильзы и чувствовался резкий запах горелой плоти, чтобы поближе рассмотреть блокнот. Он был чист, но Джейсон аккуратно вырвал верхние страницы, сложил их и убрал в карман брюк. Что-то по-прежнему не давало ему покоя… что бы это могло быть? Он оглядывал комнату, и в тот момент, когда его взгляд бродил по мебели, в дверях появился старший сержант Фланнаган.

– Чем вы там занимаетесь? – с подозрением спросил Фланнаган. – Мы ждем вас.

– Вашей подруге, возможно, слишком тяжело здесь оставаться, но мне – нет. Я не могу позволить себе уйти сейчас, необходимо многое выяснить.

– Мне показалось, что вы сказали, будто нам не следует здесь ничего трогать.

– Смотреть – не значит трогать, сержант. Никто не узнает, что вы что-то трогали, если этого здесь уже не будет и вы ничего не переставили.

Внезапно Борн подошел к изящному, покрытому чеканкой кофейному столику, какие часто можно увидеть на базарах Индии и Среднего Востока. Он стоял между двумя креслами перед небольшим камином; в центре стола лежала пепельница из граненого стекла, наполовину заполненная окурками сигарет. Джейсон нагнулся и взял ее; с пепельницей в руке он повернулся к Фланнагану:

– Вот, к примеру, эта пепельница. Я до нее дотронулся, на ней остались мои отпечатки, но никто об этом не узнает, потому что я заберу ее с собой.

– Зачем?

– Затем, что я кое-что учуял – учуял на самом деле, носом, безо всякой интуиции.

– О чем это вы?

– О сигаретном дыме, вот

о чем. Он остается в воздухе дольше, чем вы думаете. Спросите об этом того, кто пытался бросить курить больше раз, чем может вспомнить.

– К чему вы клоните?

– Давайте поговорим с женой генерала. Давайте все вместе поговорим. Вперед, Фланнаган, мы сейчас пойдем и все обсудим.

– Пушка в кармане, что ли, придает вам храбрости, а?

– Шевелитесь, сержант!

Рейчел Свайн наклонила голову влево, откинув на плечи свои длинные темные волосы, и приняла на стуле величественную позу.

– Это до крайности оскорбительно, – произнесла она, глядя на Борна широко раскрытыми глазами, в которых читалось обвинение.

– Без сомнения, – кивнув, согласился Джейсон. – К тому же это правда. В пепельнице пять окурков, и все со следами помады.

Борн сел напротив нее и положил пепельницу на маленький столик рядом со стулом.

– Вы были там, когда он это сделал, когда он вложил пистолет в рот и спустил курок. Возможно, вы думали, что он этого не сделает или что это его очередная истеричная выходка, – в любом случае вы не сказали и слова, чтобы остановить его. Да и зачем? Для вас с Эдди это был логичный и вполне приемлемый выход.

– Абсурд!

– Знаете ли, миссис Свайн, откровенно говоря, на вашем месте я бы не употреблял таких слов. Они вам не идут, особенно когда вы пытаетесь меня убедить, что это «до крайности оскорбительно»… Рейчел, это не ваши выражения. Вы подражаете другим людям – вероятно, богатым и праздным клиентам, которые много лет назад на Гонолулу повторяли эти фразы перед молодой девушкой-парикмахершей.

– Как вы смеете?..

– Ну, хватит, Рейчел, это смешно. Даже не пытайтесь говорить «как вы смеете», это не сработает. Уж не собираетесь ли вы благородным прононсом огласить королевский указ, чтобы мне отрубили голову?

– Отвали от нее! – заорал Фланнаган, стоявший рядом с миссис Свайн. – Ты прав, но не смей так говорить!.. Она хорошая женщина, она очень хорошая женщина, а над ней издевались все ублюдки этого города.

– Неужели? Она ведь была женой генерала, хозяйкой дома, разве нет?

– Ею пользовались…

– Надо мной смеялись, всегда смеялись, мистер Дельта! – закричала Рейчел Свайн, вцепившись в подлокотники стула. – Смеялись либо же роняли слюни от похоти. Как бы вам понравилось быть специальной закуской, которую предлагают на десерт очень важным персонам после выпивки и обеда?

– Не думаю, чтобы мне это понравилось. Может быть, я бы даже отказался.

– Я не могла! Он меня заставлял!

– Никто не может заставить другого делать такие вещи.

– Еще как может, мистер Дельта. – Генеральская жена наклонилась вперед, при этом ее объемный бюст натянул прозрачную ткань блузки, а длинные волосы наполовину скрыли стареющее, но еще чувственное, с мягкими чертами лицо. – Например, так и не получившую образование девчонку, которую выгнали из школы в шахтерском районе Западной Виргинии, когда компании закрыли угольные шахты и ни у кого не было чего-нибудь поесть – то есть я хотела сказать, у всех есть было нечего. В такой ситуации приходится делать то, что можешь, и я так и поступила. Мной пользовались везде: от Алькиппы до Гавайев, но я освоила профессию. И там я встретила Большого Парня и вышла за него замуж, хотя с первого же дня у меня не было иллюзий на его счет. Особенно когда он вернулся из Вьетнама; вы понимаете, что я имею в виду?