Ультиматум
Шрифт:
— Что такое?
— Вон там должна быть дорога! Послушайте!
Все прислушались и явственно услышали гул целой колонны, которая, видимо, двигалась по дороге.
— Поехали дальше! — приказал майор. — На следующей просеке свернем направо!
Машина покатила дальше. Через несколько минут водитель вырулил на лесную дорогу, и они поехали по ней, не снижая скорости, хотя колеса подпрыгивали на корнях деревьев и колдобинах. Виктора бросало из стороны в сторону: то на майора, то на дверцу.
Неожиданно где-то совсем близко справа послышалась очередь немецкого автомата.
И снова неожиданно прогремела и тут же смолкла автоматная очередь.
— Идиот! — выругался кто-то по-немецки.
— Немцы! — шепнул Толик Виктору.
Виктор кивнул и шепотом попросил:
— Подай мне автомат шофера.
Через минуту оба уже лежали в кустах, внимательно оглядываясь по сторонам. Но кругом стояла мертвая тишина.
— Что будем делать? — тихо спросил Толик.
Виктор предостерегающе приложил к губам палец, давая понять, что разговаривать им пока нельзя. Он был уверен, что они натолкнулись на гитлеровцев. Это были либо заблудившиеся солдаты, отбившиеся от своей части и не знавшие, что их войска давно находятся в котле, либо солдаты, которым посчастливилось каким-то чудом выскользнуть из котла. В пользу первой версии говорило то, что они открыли огонь по советской машине, в пользу второй — то, как выругался гитлеровец. Слово «идиот» наверняка относилось к тому, кто стрелял, а остальные, следовательно, вовсе не собирались это делать.
Вполне возможно, что гитлеровцы сами хотели сдаться в плен, а тот, кто стрелял, нарушил все их планы.
«Да, так вполне могло быть, — думал Виктор. — Если бы знать, много ли их? Но определить это в густом лесу не так-то легко, а то и просто невозможно. Однако попытаться все же надо. Риск, конечно, велик, но ничего не поделаешь».
— Послушай, Толик, — тронул Виктор парня за руку, — давай мы их обманем.
Шепотом Виктор коротко посвятил Толика в свой план. Потом он дал несколько коротких очередей, а затем сразу же, переместившись на новое место, еще несколько. Им никто не отвечал, и Виктор сделал заключение, что гитлеровцев немного.
Спрятавшись в густом кустарнике, Виктор, сложив ладони рупором, громко крикнул:
— Камараден! Не стреляйте! Говорит солдат Виктор Шенк! Говорит Виктор Шенк, рядовой… — И он назвал номер дивизии, в которой ранее служил, и место, где родился.
Как только Виктор заговорил, Толик насторожился. По-немецки он понимал совсем немного и потому не разобрал смысла слов Виктора, но сообразил, что Виктор говорит так, как все те оккупанты, которых ему приходилось слышать до этого. Лицо Толика сделалось напряженным, глаза сузились, он смотрел на Виктора с недоверием и ужасом.
Однако
— Вы находитесь в десяти километрах за линией фронта! Ваши подразделения окружены! Пути назад для вас уже нет! Если хотите остаться в живых, а этого хотите вы все, то немедленно бросайте оружие и выходите на дорогу! Я почти два года нахожусь в советском плену и, можете мне верить, нисколько об этом не жалею. Сейчас я обращаюсь к вам как уполномоченный Национального комитета «Свободная Германия» и обещаю, что советские солдаты, которые сейчас находятся рядом со мной, вас и пальцем не тронут, если вы добровольно сдадитесь в плен. Так спешите же сделать это!
Виктор замолчал. Тишина была ему ответом. Один раз Виктору показалось, что он слышит голоса, но вполне возможно, что он ошибся. О пареньке, который находился рядом с ним, Виктор, казалось, совсем забыл.
Немного подождав, он снова начал громко выкрикивать:
— Камараден! Почему вы не отвечаете?! Неужели вы до сих пор верите сказкам о том, что советские солдаты расстреливают пленных? Вы же слышите, что я немец!
Некоторое время было тихо.
— Эй ты! — раздался наконец чей-то голос из чащи. — Ты кто, рабочий или интеллигент?
Виктор обрадовался, услышав вопрос, и между ним и незнакомцем завязался короткий разговор, который закончился тем, что из лесной чащи к машине, подняв вверх руки, вышел пожилой солдат, а следом за ним показались еще двое.
— И это все? А где же ваше оружие? — спросил Виктор, заметив, что все трое немцев без оружия.
— Давно бросили, — ответил за всех пожилой солдат. — Да и патронов у нас все равно больше уже не было. Мы думали, что, если мы будем без оружия, русские скорее поверят нам.
Виктор с некоторым недоверием посмотрел на солдата, а затем спросил:
— А из чего же тогда вы стреляли?
Пожилой солдат покачал головой.
— Это не мы стреляли. Нам бы самим поскорее вылезти из этого дерьма.
В этот момент на некотором расстоянии от них раздался резкий свист. Двое молодых солдат сразу же пригнулись. А пожилой, кивнув головой в сторону, откуда раздался свист, объяснил:
— Вон тот идиот и стрелял. Мы ничего не могли с ним сделать, он и нас грозился убить.
— А кто он такой? — спросил Виктор.
Пожав плечами, солдат объяснил, что они его не знают, потому что сами совершенно случайно встретились с ним в лесу.
Свист повторился. Виктор растерянно оглянулся, соображая, как поступить. И тут он услышал, как звякнул металл, и увидел, что Толик, схватив автомат шофера, направил его на немцев. Виктор ударил парня по плечу и быстро вырвал у него автомат.
Юноша бросил на него полный ненависти взгляд и закричал:
— Ты предатель! Фашист! Меня ты не обманешь, хотя и спас мне жизнь! — Паренек бросился на Виктора с кулаками. Виктору пришлось схватить его за руки и как следует встряхнуть.