Улыбка банши

Анисова Мария

Он почти докурил, когда заметил какое-то движение у стенки лабиринта. Мелькнула сначала одна светлая голова, затем другая. «Конечно, как в воду глядел», – узнал Дитер двух сбежавших с экскурсии школьников. Накинул капюшон и хотел было подойти к хулиганам с воспитательной беседой, как его отвлёк

внезапно включившийся фонтан. «Какой сумасшедший включает фонтан в дождь? – изумился про себя художник, – И удивительно, что эти руины вообще до сих пор в рабочем состоянии».

Между тем, мальчишки, увлечённые обрыванием кипарисовых веток, ничего больше вокруг себя не замечали. И когда струи стали вести себя не так, как им полагалось по законам физики, тоже не почувствовали подвоха. Водная гладь, тревожимая ливнем, замерла на мгновение, словно застыв в лёд, а после вдруг взорвалась брызгами. Капли полетели в стремительном, хаотичном, пугающем танце и сложились в женскую фигуру. Дитер застыл на месте. Существо, состоящее из крохотных шариков воды, стояло, обнимая себя за плечи. Лицо невозможно было составить из зависших в воздухе брызг; длинное пышное платье лишь смутно угадывалось по очертаниям и утопало в стелющемся по земле тумане.

– Эй, мама говорит, нельзя обрывать листья! – громко возмутился вдруг один из мальчиков.

– Это ещё почему? – задиристо спросил второй.

– Потому что они должны пожелтеть и опасть! Сухая листва укрывает землю, чтобы ей не было холодно зимой. Понял, балда? Из-за тебя она теперь замёрзнет!

Услышав это, существо вздрогнуло, придя в себя, и обернулось к школьникам. Резкий взмах струи на месте руки – и в мальчишек врезался огромный водяной шар.

– Ты что, дурак? Зачем ты это сделал? – взвыл хулиган, взъерошивая мокрую

шевелюру.

– Что? Это не я!

– А кто ещё? Мы здесь одни!

И тут мальчишки начали озираться по сторонам. Увидев нечто, созданное из капель, они закричали и сиганули в лабиринт, продравшись прямо через кусты, которые только что обрывали. Существо двинулось следом. В месте, где оно проходило, дождь словно лил втрое сильнее, но иных следов, кроме полёгшей травы, не оставалось. Кусты для него не были преградой – женщина-из-дождя просочилась сквозь них, не раздвигая ветвей.

Дитер выронил вторую сигарету. Не отрывая взгляда от тёмно-зелёных плотных кустов, он попятился назад. Наткнувшись спиной на каменную стену, вздрогнул всем телом так, словно её там до этого не было, поскользнулся на мокрой траве, упал. Тут же вскочил на ноги и бросился внутрь замка, цепляясь за скользкие камни.

Он пробежал по пути экскурсовода – ни намёка ни на старушку, ни на группу. Видимо, уже ушли куда-то дальше… Дитер побежал вперёд по коридорам, пустым и холодным. Мокрая одежда противно липла к телу, он был весь в грязи: паутина из углов цеплялась и налипала на куртку. Безумная гонка по безлюдному каменному лабиринту ни к чему не привела. Дитер запыхался, остановился и упёрся в колени, тяжело дыша. Он чуть не плакал от своего бессилия. Совесть мучила, как мучают заключённого в тюрьме капли из проржавевшей трубы. Сбежал вместо того, чтобы вмешаться. Но что он мог сделать? Может быть, всё это – вообще иллюзия, обман зрения, фантазия, подстёгнутая туманом. Нет, он определённо всё сделал правильно, побежав за подмогой. Но совесть всё капала, капала, и…

Конец ознакомительного фрагмента.