Уместны были бы привидения...
Шрифт:
Мари как-то спокойно кивнула и ушла.
– Котенок, тебе просто приснился плохой сон, – Пэт погладила меня по голове.
– Нет, Пэт, там, – я показала в сторону окна, – фигура в черном… какой-то карлик, не касаясь земли... честно...
Пэт посмотрела в окно.
– Никого нет. Только луна. Романтично до предела. Все, пойду спать, иначе начну писать сентиментальные стихи. Утомилась.
– И еще ящик сам открылся… и дым из него… а еще пение… – не унималась я. – Ты не слышала пения?
– Солнышко, я же сплю как убитая. По мне так пусть хоть десять черных фигур курят в ящиках,
– А может, она от скуки решила попугать нас? Может, ее заводит то, что другим становится страшно.
– Дорогая, я думаю, у нее и без этого хватает проблем. Слышала, как она громко сопит? Наверняка, у нее какие-то проблемы со здоровьем.
– Разве она сопит? Я не замечала, – удивилась я.
– Ну а кто же тогда тут сопит ночью в коридорах?
– В коридорах?! Вот видишь! А ты мне не веришь!
– Ладно, – Пэт опять зевнула. – Если даже так, я надеюсь, что призраки все-таки мужского пола, а то у меня ни разу не было с призраком.
– Ты все шутишь! – улыбнулась я.
– И ты не грусти! Кстати, уже утро наступает. Из-за тебя я не выспалась – у меня будут синяки под глазами, и я не завоюю сердце прекрасного принца. Я возьму яблоко?
– Какое яблоко? Откуда я тебе его возьму?
– Да? Ну, извини. Просто у тебя так пахнет яблоками, что я подумала… Ладно, пошли спать.
День третий
Генри
Вот уже третий день мы живем в замке – вокруг только природа, свежий воздух, лес да поля, насколько хватает глаз. Прекрасная страна, в которой чем больше находишься, тем больше возникают безумные мысли о том, что можно было бы бросить все и остаться здесь… И помереть от скуки через неделю, если не придумать, чем себя развлечь.
Сегодня я проснулся, как только солнце вылезло из-за леса и заглянуло в окно. Открыв глаза, я по привычке скинул с себя одеяло, вскочил с кровати, прошел быстрым шагом в ванную, умылся, начал бриться, и только тут вспомнил – нет, не вспомнил даже, а почувствовал – что торопиться-то мне сейчас некуда! Посмотрел на часы: семь утра.
Понятное дело, спустился к столу первым. Замок спал, и забавно было видеть его каменные стены, древние картины, дубовые двери, гобелены, когда на них падал первый, сонный, еще не греющий по-настоящему, утренний свет. За огромным обеденным столом не было никого, только Мари неторопливо расставляла на белоснежной скатерти кофейные чашки. Мое настроение заметно поднялось, когда я почувствовал запах только что сваренного кофе.
Мари подняла глаза, чуть заметно улыбаясь:
– С добрым утром, сэр.
– Доброе утро, Мари, – сказал я, садясь за стол.
Она тут же налила мне кофе, и я, отхлебнув чуть-чуть, по привычке положил руку справа от стола, туда, где обычно лежит утренняя «The Wall Street Journal», и поежился оттого, что она действительно была там же, где и всегда.
Без особого энтузиазма я раскрыл газету и пробежал глазами заголовки: нефть, котировки валют, акции крупнейших компаний… Вдруг я почувствовал страшную ненависть к этой газете. Она показалась мне чем-то инородным
Резко сложив газету, я чуть было не бросил ее в камин, но, усмехнувшись про себя, аккуратно положил на место: «Спокойно. Все хорошо, я отдыхаю. Начинается отличный день».
Сделав глоток обжигающего крепкого кофе, я посмотрел на Мари. Было в этой женщине не то чтобы что-то странное, просто она не очень походила на прислугу. В ней не было ни малейшего «благоговейного трепета перед высокими гостями». Сейчас она больше напоминала красивую, грациозную пантеру – ни одного лишнего, неровного движения. Все непринужденно и спокойно… Наверное, этим и славится прислуга в старинных замках. Только когда ты вот так, как она, спокоен и сосредоточен на своем деле, ты не мешаешь своим присутствием. Ведь любая нервозность ощущается моментально…
Я допил кофе, попросил еще, и, откинувшись на спинку стула, стал смотреть в окно. Солнце, набравшись, наконец, сил, заглянуло в высокое окно столовой, прошив тонкой золотой нитью огромный старинный зал, и на белоснежной накрахмаленной скатерти появилась узкая, яркая полоска, которая то тускнела и исчезала, то вспыхивала с новой силой.
Как романтично, однако, мы начинаем мыслить в таком антураже! Не дай бог начать еще и вслух выражаться так же...
Я потянулся, отпил еще кофе.
Интересно, а Джефф ночевал сегодня один или его согревала одна из этих прелестниц? Нет, конечно, один. Сколько я его уже знаю… десять лет? Он никогда не разменивался по мелочам. Смешно – в компании он слывет бесчувственным тираном, а на самом деле, и это знаю только я один, наш задумчивый Джефф – последний романтик Америки. Неудивительно, что ему так понравилась эта француженка. Понравилась – это мало сказать, такого огня в его глазах я не видел со времен университета…
Я задумчиво посмотрел на Мари, которая заканчивала приготовления к завтраку. Да, в ней что-то есть, какая-то глубина, достоинство и – загадка… м-да… наверное это идеальный тип женщины для Джеффа.
В зал спустилась Пэм.
– Доброе утро! – сказала она.
– Тонко подмечено, Пэм!
Она задумалась. Сбой матрицы. Это хорошо – в этом состоянии она хотя бы не сможет со мной заигрывать – простите, юная леди, но лучше даже не пытаться.
– Какие у нас на сегодня планы? – все же спросила она с осторожностью.
– Мы отправляемся на охоту. Будем охотиться, как короли. А вы наслаждаетесь свободой. Дамы на охоту не допускаются.
– Вы будете убивать бедных зверушек?
– Вряд ли. Просто прокатимся на лошадях по лесу.
– Привет! – бодро сказал Крис, входя в столовую.
Он был явно, по понятным причинам, не выспавшийся, но лицо было счастливое и довольное, хотя несколько помятое. Я с трудом сдержал улыбку.
– Как спалось, Крис?
– Не спалось, шеф. Но прекрасно!
– По тебе видно.