Умное золото
Шрифт:
Не все были настроены так радужно – некоторые, напротив, брали семьи, садились в автомобили и ехали подальше за город. Но таких было меньшинство.
Между тем ведомый спутниками и самолетами-разведчиками объект не стал выползать на побережье. По дну океана он начал обходить остров, держась милях в двадцати от берега. Маневр стал ясен спустя пару часов – обогнув Великобританию, объект вошел в устье Темзы. Значит, его целью все-таки был Лондон? Журналисты только что в воду не прыгали – но в мутных водах Темзы ничего разглядеть не удавалось. Впрочем, один бродяга утверждал,
Лондон замер. На набережных собрались толпы народа. Ожидали появления из вод таинственного Левиафана. Но удивительное появилось не с той стороны, откуда ждали. Без видимой причины сейфы Национального банка на улице Нитки и Иголки дрогнули, среди бела дня их дверцы оказались выворочены – словно сами собой – и мимо ошалевших людей покатились, набирая скорость, несколько огромных, в половину человеческих роста золотых капель. Триста двадцать тонн золотого запаса Великобритании пронеслись по лондонским улицам и, подняв тучу брызг, плюхнулись в Темзу.
Праздные зеваки, имеющие золотые украшения, дорого заплатили за зрелище – все имеющееся у них золото в один миг расплавилось и стекло в реку. Благо, среди людей потерь не было. Даже там, где многотонные золотые капли прошли сквозь толпу, никто не пострадал. Некоторые даже не почувствовали прикосновение огромной массы золота – оно обтекало и людей, и другие преграды, словно было нематериальным и невесомым. Случившееся можно было бы считать миражом, если бы не вывороченные двери банковских сейфов.
Спустя час после пропажи золото правительство Великобритании объявило чрезвычайное положение – но вряд ли это позволяло исправить положение. Огромная золотая капля – при выходе из Темзы ее удалось снять на видеокамеру и сфотографировать – устремилась на север, к Ледовитому океану.
Корабли Британских военно-морских сил двинулись следом – не вполне понятно, зачем.
В больнице Козырев, наконец, согрелся. Здесь было вволю горячего питья и целых два теплых одеяла. А еще возле кровати Игоря сидел отец и милая девушка, при одном взгляде на которую становилось теплее в сердце. Маша Стрельцова, журналистка и студентка, настоящая русская красавица.
– Понимаете, Игорь, мне неловко вас беспокоить, – голос девушки журчал, как ручеек, а лоб смешно и мило морщился. – Вам сейчас не до того, а я веду себя в худших традициях папарацци, но меня выгонят с работы, если я не дам стоящего материала. Наш канал безнадежно отстает в подаче информации. Спасти рейтинги может только сенсационное заявление выжившего охранника. То есть вас, Игорь. Вы мне так нужны!
Рейтинги... Какая милая девушка, а говорит о глупостях. И на родном языке – как все-таки приятно его слышать. Так говорила мама – сколько ни жила в Америке, по-английски разговаривать не хотела...
Жаль, что мамы больше нет. Жаль ребят, которые работали в банке – они были хорошими парнями. Но такова жизнь – Игорю повезло, он в тепле и в безопасности, а парней убила неведомая сила. Семьи остались без кормильцев,
Кто виноват? Во вторжение террористов-грабителей Игорь не верил. Никакие грабители не стали бы снимать с него золотой крест, получив всё золото Резервного банка. Да и не могли грабители прийти из земных недр.
– Ну, пожалуйста, вспомните что-нибудь, – Маша вновь забавно наморщила лоб. – Мы придумаем, как привести сюда Стива с камерой. Лишь бы вы о чем-нибудь рассказали. Наш канал обеспечит достойный гонорар...
– Стенка была очень холодной, – Игорь повторил то, что уже рассказывал правительственной комиссии. – А двери хранилищ выбили изнутри. Только никаких грабителей в сейфах не было. Они не могли туда проникнуть. Федеральное бюро расследований, похоже, не верит в то, что увидели агенты на записях камер слежения. Потому и допрашивали меня – а что я могу рассказать? Провалялся на полу в отключке. Обморозился.
– Все записи камер слежений стерты, а сами камеры выведены из строя, – сказала Маша. – Так сообщил пресс-секретарь мэра Нью-Йорка.
– Тогда это тем более не могли сделать люди. Большинство камер имеют автономные устройства записи – размагнитить их можно только непосредственно около камеры. А обойти все камеры практически невозможно. Даже охрана не знает, где установлена каждая – мы следим за золотом, другие охранники следят за нами.
– Можно, вы скажите это для телевидения?
Игорь вздохнул. При чем здесь телевидение? Козырев-старший поглядывал на Машу неодобрительно, хотя сам привел ее сюда. Сказал, что без ее напора и его в больницу не пустили бы. А так девушка представилась сестрой охранника, а у отца были документы, подтверждающие личность, и они пробились. Ведь Игорь не арестован, обвинение ему не предъявлено.
Чем обсуждать трагическое происшествие, лучше бы пригласить Машу на свидание – без всякого Стива, и без камеры, конечно. Интересно, у нее есть парень? Скорее всего. Такая красавица... После потрясений жить хочется еще сильнее, и даже простые радости жизни чувствуешь острее – что уж говорить о любви?
– Давайте включим телевизор, – предложил Игорь, потянулся за пультом и нажал на кнопку.
Небольшой экран в углу комнаты под самым потолком ожил. Замелькали кадры любительской съемки с берегов Темзы: огромные золотые шары проходят сквозь толпу и падают в реку. Люди кричат – то ли от страха, то ли от восторга. Задавленных или убитых, к счастью, нет. Зато потрясение написано на каждой физиономии.
– Вот это да, – прошептала Маша. – Почему я не в Лондоне? Можно было догадаться, что Нью-Йоркский банк – не последний!
– Похоже, золото стало обладать сверхтекучими свойствами, – заметил Игорь. – Такая масса – и движется через толпу без сопротивления и без последствий. Знаете, Маша, что явление сверхтекучести наблюдается у гелия при очень низкой температуре? Можно поливать из брандспойта шелковую нитку, а она и не шелохнется – потому что гелий будет ее обтекать.
– С вами все в порядке, Игорь? – обеспокоилась Маша. – Михаил Львович, о чем он говорит? Не понимаю, какая нитка, какой гелий?