Уникум
Шрифт:
Ник пригляделся повнимательнее: «теннисный мячик» тоже был подсоединен к компьютеру, как монитор, мышка и клавиатура, только более тонким проводком.
– Значит, это что-то вроде детектора лжи? – спросил он.
– Похоже, но намного точнее. Детектор лжи дает ответы «да» или «нет», а с помощью этого сканера я выясню, чего ты боишься, что ты любишь и что ненавидишь.
– Круто, – оценил Ник.
Минут через пять в комнату № 17 заглянул сам Бладред. При виде столь высокого гостя Манчини чуть не уронил стул, порывисто вскочив, чтобы отвесить поклон. А Ник открыл рот от изумления: генерал с ног до головы был окружен белым свечением; оно распространялось недалеко, всего сантиметра на три-четыре, но Бладред был
– Почему ты светишься, Бладред? В кабинете вроде этого не было.
Вопрос произвел и на генерала, и на Мандарини совершенно неожиданное впечатление. Генерал весь напрягся и стиснул зубы. Ник впервые видел его в растерянности. А Манчини пристально присматривался к хозяину, не в силах ничего различить. Наконец он решился нарушить тишину:
– Ваше превосходительство, мальчишка несет чушь! Сейчас я посмотрю… – Он пробежал глазами по монитору. – Н-нет… он правда так думает… сканер показывает, что он правда видит све…
– Заткнись, урод! – рявкнул на него Бладред. Он был в ярости, по лицу его пошли красные пятна.
– Батюшки! – весело сказал Ник, вставая с кушетки. – Кажется, я знаю твой маленький секрет! Ну конечно! Бело-голубой свет убивает микробы. А сейчас ты вышел из зоны его действия, и у тебя где-то спрятан крохотный генератор этого излучения, который защищает тебя!
– Охрана! – завопил Бладред, выбегая и захлопывая за собой дверь. – Запереть змееныша в камере пыток! Подготовить его к опустошению сознания!
Ник хотел было кинуться за ним следом, но путь ему преградили подоспевшие на зов хозяина боевики. Они скрутили ему руки за спиной и грубо поволокли сначала по коридору, а потом вверх по лестнице. В голове у Ника мелькнула мысль, что кабинет Бладреда находится ниже, чем камера пыток. Ему показалось это странным – зачем генералу забираться так глубоко под землю? Подозрительной была и реакция Бладреда на его догадку. Видимо, существовала еще какая-то тайна, к которой Ник приблизился, но до конца так и не разгадал. Вероятно, она могла погубить генерала, иначе почему он так вскинулся?
Охранники с силой втолкнули его в камеру. Ею оказалась та самая комната со страшным электронным креслом, которую Ник недавно видел на экране монитора у Бладреда. Только его друзей там уже не было. Охранники усадили Ника в кресло, приковав его руки и ноги длинными цепями с металлическими браслетами, а на голову надели шлем. Охранники действовали молча и очень быстро, очевидно, проделывали они это уже не раз.
Ник хотел узнать, сколько прошло времени, но часов в комнате не было. Он решился спросить у охранников:
– Последние желания исполняете?
– Шутить изволишь, парень? – оскалился один из них.
– Мне хочется знать, который час.
– Тебе жить-то осталось час-другой, не все ли тебе равно?
Тут Ник вспомнил, как Браун на лестнице в пирамиде сказал: «В семнадцать ноль-ноль от РШ не останется камня на камне».
– Мне не все равно, – настаивал Ник. – Я глухой и не услышу, как все будут ликовать по поводу успешных испытаний нового оружия. Мне нужно узнать, когда они закончатся.
Охранники недоуменно переглянулись и чуть ли не в один голос воскликнули:
– А за что ж тебя сюда упекли?
– По моей вине испытания были отложены на целый день.
– Ты слышал об этом, Лысый? – спросил один охранник другого.
– Не-а… – лениво отозвался тот.
– Это держалось в секрете, – пытался убедить их Ник. – Так скажете, который час?
– Без пятнадцати четыре, – снизошел охранник. – Доволен?
– Спасибо.
Ник понял, что помешать испытаниям уже точно не удастся, но до атаки на Основную Реальность оставалось еще больше часа. Он начал лихорадочно перебирать в уме варианты уязвимого места Бладреда. «Почему он выбежал как ошпаренный, когда понял, что я вижу
– А почему генерал Бладред светится? – как ни в чем не бывало спросил он у охранников.
– Ты что городишь, парень? Генерал, конечно, великий человек, но не святой, чтоб светиться! – Оба охранника загоготали. – У тебя небось крыша поехала от страха!
«Отлично, – подумал Ник. – Выходит, никто не видит этого свечения и мало кто знает о защитном поле. Наверное, знают его ближайшие помощники, ведь первый раз об этом проговорился еще Альфонский.
А когда проговорился, чуть язык не прикусил от страха. Значит, эту защиту в принципе можно сломать… Ну, конечно! Как я сразу не догадался! – От волнения Ник даже попытался вскочить с кресла. – Крохотный генератор, который он носит с собой, – это маленький нейрокомпьютер! А мне под силу разгадать любой охранный код, заложенный в компьютер человеком, да и любой код, созданный самим компьютером!»
Неожиданно в камеру ворвался Бладред.
К своей радости Ник снова увидел свечение, окружающее генерала.
– Я просмотрел показания сканера Манчини, – ледяным тоном произнес Бладред. – Они говорят о том, что по-хорошему ты со мной работать не хочешь, паршивец! Ну да мы тебя заставим, – прошипел он и добавил, обращаясь к охранникам: – Приступайте!
Ник постарался сосредоточиться, чтобы проникнуть в генератор защитного излучения, но это оказалось непросто: один из охранников уже нажал на клавишу «Enter» компьютера, управляющего электронным креслом. Ника охватил внезапный ужас, хоть он и не мог понять, в чем его причина. Сердце готово было выскочить из груди, хотелось плакать и кричать, бежать, забиться в самый темный угол. Он даже дернулся, но железная хватка кресла не отпускала его. Перед глазами поплыли жуткие картины: невиданные чудовища, покрытые слизью, раздирали в клочья одного за другим его друзей; рушились города, горели леса, от ядерных взрывов вскипали океаны… Ник проваливался в бездонный черный колодец, рассыпаясь на мелкие кусочки и испытывая неимоверную боль… Однако сквозь туман в голове ему удалось пробиться к спасительной мысли: началась пытка и все это не на самом деле. Надо только сосредоточиться, сосредоточиться, сосредоточиться… Ник повторял это мысленное заклинание, но ничего не помогало. Ужас нарастал, сердце теперь не колотилось, как минуту назад, а замерло, может быть, остановилось навсегда. Лицо Ника стало серо-зеленым, по телу струился холодный пот, его трясло, как в лихорадке. Бладред смотрел на своего пленника, потирал руки и бормотал себе под нос:
– Еще минут пять, и я заставлю тебя делать все, что мне будет угодно.
Но мальчик упорно силился сконцентрировать внимание. И вдруг ужасные картины стали блекнуть, мерцать и пропадать, как изображение в испорченном телевизоре, а им на смену пришли длинные ряды цифр. Коды! Коды пыточной системы, догадался Ник. Он всматривался в цифры, и вот некоторые из них начали светиться намного ярче других, потом другие вообще пропали, остались только эти, яркие. Ник вглядывался в них, пытаясь уловить закономерность. Наконец цифры исчезли, а вместо них он увидел бескрайнюю пустыню с белым песком и выгоревшим небом. Как будто и сам он стоял посреди этой пустыни. А прямо перед ним, в песке, было электронное кресло. Потом Ник различил по всей пустыне какие-то строения: он узнал очертания пирамид, офисного здания Бладреда. Показалось даже, что по пустыне бродят люди; они то появлялись из-за барханов, то снова исчезали. Похоже, он увидел всю нейрокомпьютерную сеть Бладреда. Вернее, перед его мысленным взором предстало ее символическое изображение. Недолго думая, Ник подошел к креслу и изо всех сил стукнул по нему кулаком. Кресло задрожало и рассыпалось – на белом песке осталась серая горстка пепла. Тогда Ник сделал усилие… и открыл глаза.