Untitled

Почему люди читают книги? Чаще всего, потому что делать больше нечего. Иногда мы читаем, чтобы отвлечься от грустной и скучной реальности. Кто-то находит утешение, видя, что бывают ситуации еще хуже той, в которую попал он сам. Самые счастливые просто наблюдают за героями повестей, радуясь, что ничего подобного с ними пока не случилось. О чем думает человек, когда начинает читать какой-либо роман? Неужели его действительно волнует то, что придумал автор? Или же у человека просто нет другого занятия? Неужели его действительно занимает судьба героев повести?

Или человек читает скучный рассказ только из-за золотистых букв на обложке? Этого я не знаю. Но надеюсь, что вы, мой дорогой читатель, сумеете ответить на этот вопрос честно. Хотя бы перед самим собой.

Посвящается всем тем, кто плывет против течения даже с дырявыми парусами…

«Girl, I follow my heart,

Follow the truth…»

Blue

Мое имя — Пол Браун. Я историк и в данный момент направляюсь в поместье одного из самых древних родов во всей Англии — Пенвеллин. В данный момент там живет только профессор Пьер Пенвеллин и его экономка мисс Клаудия Форекс. Профессор, странная, но общительная личность, любезно согласился принять меня у себя в поместье на неделю, чтобы я смог изучить историю их благородного рода. В доме много книг, поэтому не думаю, что информацию о его предках будет так уж сложно найти.

Я вышел из машины и подошел к калитке. Навстречу мне уже семенила Клаудия, женщина лет сорока с типичной внешностью экономки: орлиный нос, острый подбородок, волосы допустимой длины, аккуратно собранные на затылке. Ворота скрипнули и, обменявшись любезностями, мы вместе стали двигаться к дому. Сад был роскошен. Я спросил, кто ухаживает за ним и узнал, что сосед, мистер Отто Эрнст, приходит сюда каждый день, поддерживая участок в порядке. Твердо решив гулять здесь каждый день на протяжении недели, что я здесь проведу, я вошел в дом.

Ступив за порог, я попал в большую комнату, прекрасно освещенную огромной люстрой, висящей под потолком и немалым количеством абажуров, развешанных по стенам. Напротив входа располагалась большая лестница, ведущая на второй этаж. Поддерживает потолок десяток колонн, тоже расположенных в этой комнате. Меня провели на второй этаж, где располагалась моя комната. Просторная спальня с видом на сад, что может быть лучше? Удобная кровать, красивый шкаф, широкий письменный стол, вымытое до блеска окно, два старинных стула — вот все, что было там, но мне этого достаточно. Клаудия сказала, что обед будет через двадцать минут и удалилась. Я распаковал вещи, переоделся в костюм и спустился вниз.

Поместье представляло собой двухэтажный дом, первый этаж которого занимала кухня, столовая, гостиная, холл и спальня Клаудии. На втором этаже располагались еще четыре спальни, одна из которых теперь была занята мной, библиотека, кабинет профессора, душевая комната и комната отдыха. Гуляя по дому, я, как историк, восхищался мебелью, сохранившейся здесь, по-видимому, с незапамятных времен, но сохранившейся прекрасно. Сотовый телефон здесь не работал, поэтому я решил отключить его, чтобы не сажать батарею. Кое-где встречались портреты предыдущих владельцев поместья Пенвеллин. Удивительно непохожие друг на друга выражения на удивительно похожих друг на друга лицах выглядели иногда забавно, а иногда — пугающе. Один из портретов изображал девушку лет двадцати с веселыми глазами. С трудом оторвав

глаза от ее незаурядной красоты, я посмотрел на соседнюю картину. Там был изображен тучный мужчина лет пятидесяти с зарослями бровей, из-под которых едва были видны глаза. Профессия обязывала меня знать их имена, и я их знал. Это были Константин и Элизабет Пенвеллин, супруги, скончавшиеся в один день. По версии полиции Элизабет убила мужа из ревности, поводом для которой стал всего лишь восхищенный взгляд супруга на ее сестру. Жуткая история, даже вспоминать не хочется. Я услышал звук колокольчика, звавшего к обеду, и направился в столовую.

Вкусив приятный запах ростбифа, я огляделся. За столом уже сидел профессор Пенвеллин, нынешний хозяин дома. Почему-то мне кажется типичным то, что хозяин дома ходит по поместью в халате, надетом поверх рубашки и спортивных штанов, но профессор, толи из-за необычного цвета халата — ядовито-зеленого — толи из-за самой необычайности личности, носящей его, не показался мне типичной личностью, позже я понял, что не ошибся. Он встал, чтобы поприветствовать меня. Мы пожали руки. Лицо его я не запомнил, так как у меня не очень хорошая память на лица, помню лишь несколько морщин на лбу, видимо следствие постоянных размышлений.

— Добро пожаловать, мистер Браун, добро пожаловать. — Сказал он, добродушно улыбаясь. — Прошу прощения, что не встретил, я не знал о дате вашего приезда. Вы хорошо устроились?

— Да, все замечательно, спасибо. — Отвечал я, тоже улыбаясь.

— В таком случае предлагаю вам оценить кулинарные таланты моей дорого Клаудии, присаживайтесь. Я уже поел, но посижу с вами.

Ростбиф действительно был замечателен, мне очень понравилось, особенно после утомительной поездки. За обедом мы почти не разговаривали, зато после него профессор предложил пройтись по саду и поговорить. Я согласился.

Погода была замечательной, что типично для тех мест. Мы вышли в сад, через который тянулась аллея, вымощенная камнем. Пели птицы, цвели цветы, сытость располагала к разговору.

— Итак, мистер Браун, вы историк?

— Да.

— И вы приехали сюда, чтобы изучать историю нашего рода, рода Пенвеллин?

— Именно.

— Что ж, это интересное занятие, можете пользоваться библиотекой, Клаудия и я в вашем полном распоряжении. Только вот я не всегда свободен. Думаю, вы могли бы задавать свои вопросы, которые, несомненно, появятся, в это же время, каждый день после обеда.

— Профессор, скажите, чем вы занимаетесь? — Спросил я. Он улыбнулся и ответил:

— Я, как состоятельный человек, не обязан угождать этим лодырям, раздающим премии за исследования, поэтому занимаюсь изучением вещей, абсолютно бесполезных в современном мире, однако не становящимися неинтересными от этого.

— Например?

— Например, я вывел новую теорию вероятности. Она ни в коем случае не опровергает уже существующую, но несколько уточняет ее. Ответьте мне на вопрос: какова вероятность того, что в группе из 365-ти человек найдутся хотя бы двое, у которых даты рождения совпадают? Не учитывая год рождения, а только месяц и день.

— Ну, примерно девяносто девять и девять десятых процента.

— А вот и нет! В условии прозвучала фраза «хотя бы двое». Представьте, что дни в году — это ячейки. Каждый из 365-ти человек заходит в помещение и занимает ячейку, еще не занятую. Так рассаживаются 364 человека. Остается одна незанятая. Последний, войдя, должен выбрать: занять свободную ячейку, то есть соблюсти правило, или же присоединиться к своему товарищу, сидящему, например, в 156-ой ячейке. И какова вероятность, что он присоединится к товарищу?