Уорлегган
Шрифт:
— Конюшню. Не библиотеку. Она заперта. Я оставил её до вашего прихода.
— Ну так идем туда.
Демельза испугалась, что по ее лицу можно прочитать правду.
— Библиотека? — спросила она, когда все повернулись к ней. — Ключ... где-то у меня... Но ваша рана, капитан МакНил?
— Потерпит еще немного. Я не впервые ранен.
Веркоу и МакНил прошли через бывшую спальню Джошуа, Белл светил им фонарем. Демельза негнущимися пальцами отперла дверь библиотеки и вошла. Длинную обшарпанную комнату никогда не использовали по назначению, она была завалена образцами породы и коробками со
Демельза прислонилась к двери, ноги у нее подкашивались, а мужчины тем временем обходили комнату. Веркоу взял у одного из солдат мушкет. Выглядел он как охотник в решающий момент. Когда лиса забилась в нору.
Сначала они осмотрели всю мебель, открыли ящики столов и коробки в поисках контрабанды. Вскорости Демельза последовала за ними, наблюдая за их действиями из центра комнаты. Потом совсем рядом она заметила пятно крови. Крохотное и почти высохшее. Демельза чуть передвинулась, поставила ногу на пятно и втерла его в половицу.
Но она точно знала, что всё это бесполезно. Что-то в словах Веркоу, в его тоне, убедило Демельзу, что это будет не просто обыск. Они стали осматривать пол.
Значит, доносчик сделал свое дело.
Они приблизились к металлическим сундукам, и Веркоу заметил щели между половицами. Он встал на колени и велел Беллу принести фонарь.
— Прошу... — сказала Демельза.
Мальколм МакНил выпрямился и посмотрел на стоящую за его спиной Демельзу.
— Думаю, вам лучше нас покинуть, — сказал он.
Она покачала головой, больше не доверяя собственному голосу. Он задержал на ней взгляд на секунду, а потом велел остальным продолжать.
Веркоу нашел лопату и воткнул ее в узкую щель между половицами. Древесина со скрипом начала приподниматься, потому что они выворачивали люк не в ту сторону. Через минуту он сунул руку под приподнятые доски, и Белл опустил фонарь и встал на колени, чтобы помочь Веркоу. Они откинули люк и увидели тайник. МакНил шагнул вперед.
С того места, где стояла Демельза, она ничего не видела. У нее зазвенело в ушах. Прямоугольники стен и потолка стали растворяться, превращаясь в неясные формы, тошноту и головокружение. Мужчины сгрудились у дыры, как шакалы у павшего животного, как псы, готовые его растерзать. На несколько секунд они слились с остальными искаженными и затуманенными формами. Потом Демельза протянула руку и с трудом встала прямо, ухватившись за спинку стула.
Она не знала, кто заговорит первым, будет ли это Росс или кто-нибудь из тех, кто его схватит, но это оказался МакНил, который произнес:
— Ну что ж...
И махнул рукой Веркоу.
Тот хмыкнул.
Больше никто не говорил и не двигался. Наконец, Демельза заставила себя пошевелиться. Она заглянула вниз. Тайник оказался пуст.
Глава тринадцатая
На следующий день, в три часа пополудни, получив свободу под залог в двадцать фунтов, Дуайт поскакал к воротам Киллуоррена. Если и
Довольно долго никто не откликался ни на звонок, ни на стук, но внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился лакей Томас, который раньше частенько провожал его внутрь. При виде перевязанной головы и ссадин на лице Дуайта он удивленно поднял брови.
— Меня вызвали к мисс Кэролайн Пенвенен.
— Она уехала, сэр. Нынче утром, еще до полудня, вместе с дядей.
— Уехала?
— Отбыли в Лондон. Дом закрыт, сэр, остались только слуги. Не знаю, когда они вернутся. Может, через месяц.
Дуайт не мог найти подходящих слов.
— В котором часу они уехали?
— Сразу после десяти. Оба так торопились, что решили пообедать по дороге.
— А записку не оставили? Я ожидаю письма.
Лакей озадаченно уставился на него.
— Нет, насколько я знаю. Но спрошу экономку, если вы войдете.
— Я подожду здесь.
Лакей несколько минут отсутствовал, а потом вернулся с запечатанным конвертом.
— Мисс Пенвенен отдала это экономке перед отъездом. Без адреса. Просто доктору Энису. Видимо, знала, что вы зайдете, сэр.
Дуайт повернулся спиной к лакею, не обращая внимания на его болтовню, и стал вскрывать конверт, стоя рядом с лошадью.
Письмо было датировано воскресеньем, 3 февраля 1793 года, 9 утра.
«Дорогой Дуайт!
Через час я уезжаю с дядей в Лондон, это вряд ли тебя удивит после фиаско прошлой ночи. Нужно ли мне об этом рассказывать? Твой слуга наверняка уже все рассказал.
Я ждала. О да, ждала, как верная невеста, тебе, наверное, будет приятно узнать, что я прождала почти два часа, пока кучер и горничная зевали и клевали носом, хотя наверняка посмеиваясь про себя, а твой слуга произнес так много отговорок, что я подивилась его изобретательности.
Но с самого начала он сказал именно то, что мне и нужно было знать.
Это к лучшему, Дуайт. Несомненно, гораздо лучше, что всё случилось сейчас, а не позже. Уже больше месяца я понимала, что ты несчастлив. С тех пор как мы решились на побег, я видела твою внутреннюю борьбу — борьбу между увлечением мною и твоей истинной любовью, а именно работой в Соле и Грамблере. Что ж, истинная любовь победила, причем с триумфом, в тот самый день, когда я ожидала, что буду полностью занимать твои мысли. Признаю свое поражение.
Не беспокойся обо мне более, забудь обо мне, да ты уже так и поступил. Наверное, это во многих смыслах к лучшему. Мы так мало знаем друг о друге, я о тебе, а ты обо мне. Мы наверняка бы узнали больше в Бате, но тогда могло оказаться и слишком поздно.
Так что прощай, Дуайт. Можешь не опасаться, что я снова приеду в Корнуолл и нарушу твой покой. Даже и на две сотни миль не приближусь. Благодарю за преподанный урок. Я его не забуду.
Твой искренний друг,